В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Будто я не внутри, а снаружи, понимаете?
Инна настороженно покачала головой.
— Папу когда хоронили, мне казалось, что я над кладбищем, довольно высоко. И всех вижу — и вас, и дядю Сережу, и маму, и Митьку. Я даже им потом сказала…
— Кому — им?
— Маме, дяде Сереже и Митьке, он еще трезвый был. Мама заплакала, сказала что-то про наказание, а дядя Сережа расстроился. Он вообще нас очень любит.
— А ваш брат?
— А Митька не слушал. Ему, наверное, выпить хотелось, а мама его караулила, чтобы он хоть не сразу… понимаете?
— Понимаю.
— Она все надеялась, что мы его в Питер заберем, найдем ему там работу и станем жить втроем…
Катя вдруг ногтями одной руки впилась в другую — сильно. Когда пальцы разжались, Инна увидела четыре полукруглых красных следа, она содрала кожу до крови, но справилась с собой, и голос ее звучал достаточно спокойно.
— Я теперь осталась совсем одна. Митька ведь тоже… пропал. Этого только мама не понимала, все надеялась, а я-то знаю, что он пропал.
— Катя, — осторожно спросила Инна, — а когда Любовь Ивановна ушла на встречу со мной, ваш брат где был?
— Не знаю.
— Видела.
— Ну вот. Я ждала ее, ждала, потом я дяде Сереже позвонила. Он сказал, чтобы я не волновалась, что маме, может, просто надо одной побыть…
— А вы ему… сказали, куда она пошла?
— Я сказала, что к Митьке в квартиру, что ей вещи надо собрать, потому что мы все вместе уезжаем в Питер.
— А почему вы Якушеву не сказали, что Любовь Ивановна должна там встретиться со мной?
Катя пожала плечами — этот вопрос ее нисколько не занимал.
"— Мама просила никому не говорить, я и не сказала. Но дядя Сережа ни при чем, это точно! Они с папой еще в совпартшколе вместе учились, и маму он любит, и нас.
— Я знаю, — согласилась Инна.
— Ну вот. Он приехал еще до света и сказал, что мама умерла. От сердца. Прямо у Митьки в квартире. И больше я почти ничего не помню, Инна Васильевна. Помню только, что шла по какой-то улице, по доскам, собаки лаяли, и я думала, что это Альма.
Зазвонил мобильный телефон. Катя замолчала и уставилась в пол. Инна взяла со стола легкую трубку.
— Инна Васильевна, это Глеб Звоницкий. Я на крыльце стою.
— Глеб, — быстро спросила Инна, — как зовут твою собаку?
— Кого?..
