В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
— Что случилось, Сергей Ильич?
— Что случилось, то случилось. Я тебя жду. И быстрее.
Телефон смолк, погасла веселенькая панелька. Инна посмотрела на нее, сдвинув брови, и сунула в карман.
Что-то действительно случилось. Якушев никогда не говорил с ней таким тоном.
…Вот интересно, что со мной будет сегодня в шесть часов вечера?..
Долго не открывали, и она уже подняла руку, чтобы позвонить еще раз, когда дверь распахнулась и перед ее взором предстал ее собственный помощник Юра — в клетчатых трусах и с декадентской сеточкой на голове.
— Инна Васильевна! — вскрикнул он и нырнул за дверь. — Боже мой!.. Как же вы… без звонка…
Инне стало смешно.
— Один-один, Юр, — сказала она из-за двери. — В тот раз я в колготках, в этот раз вы в трусах.
— Я сейчас, одну минуточку… да вы входите, входите…
— Юра, вы мне скажите только, где списки, которые вы для меня готовили. Помните, по прессе, и что там…
— Сейчас, я… Сейчас. Инна Васильевна, я халат накину, а вы проходите!
— Мне не надо проходить, а вы вполне можете не искать ваш халат!
— Списки? Господи, где же эти списки?.
— Якушев звонил только что. Сказал, что у него какое-то срочное дело. Я думаю, что он опять о нашем празднике беспокоится."
"Дверь в соседнюю квартиру у Инны за спиной приоткрылась. Из нее никто не выглянул, но Инна словно увидела выросшее из-за двери любопытное ослиное ухо.
Соседи на посту. Они всегда на посту.
— Входите, Инна Васильевна!
Она вошла, ругаясь про себя, что визит к помощнику превратился в такое цирковое представление.
В тесной передней сильно пахло духами, кофе, висело женское пальто и еще какая-то голубая штука на бретельках. Инна уставилась на штучку. Проследив за ее взглядом, Юра, уже облачившийся в полосатый халат, метнулся и засунул штучку под пальто.
Теперь он таращился на Инну, и в глазах у него была безграничная любовь и преданность начальству.
— Юра! — позвали из комнаты нежно. — Кто там, Юрчик?
— Это ко мне, — громко объяснил тот в потолок. — По работе.
— Юр, где списки прессы? Вы мне скажите, и я поеду. Тем более там Якушев беспокоится.
— Списки, списки… — и Юра байроновским движением приложил руку ко лбу, обнаружил там сеточку, зарделся, сдернул ее и сунул в карман. — В моем столе списки, — вспомнив, доложил он. — Справа, если не ошибаюсь, в среднем ящике. Да, именно там.
