В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Я бы на вас женился, если бы мне не нужно было вас убить.
— Вы выросли в детском доме? — вдруг спросила она.
— Боже избави, — пожал плечами ее помощник, — в каком еще детском доме! Меня взяли чудесные люди. Подобрали, как щенка, которого собирались утопить, а потом сжалились! Профессор и его супруга. Они были старыми, когда я родился, а когда я вырос, стали уже совсем дряхлыми. Да ну их, они померли давно.
— А где вы жили?
— В Томске. Да какое вам дело?
— Такое, что я никак не могла понять, почему вы Шекспира цитируете и на Черчилля ссылаетесь.
— Ну да. Я сделаю хорошую карьеру на вашем месте, Инна Васильна. Вы за меня не волнуйтесь.
— Как вы из Томска попали в Заболоцк?
Юра вдруг дернулся, словно от внезапного ожога, покраснел, вскочил и изо всех сил двинул стул. Стул загрохотал.
— В Заболоцк меня упрятали те гады, которые знали, что я наследник, только я, один я!..
— Юра!
— Только мне положено было все то, что они имели вместо меня, а я в это время…
— Юра!
— Мне было десять лет, когда я узнал, что мои родители мне не родители, что это чужие люди, совсем, совсем чужие, и я их возненавидел! Уроды, интеллигентишки проклятые!.
Инне было страшно и неприятно, но она взяла его за руку и сильно сжала — как будто надеялась, что сможет привести его в чувство!
— Вас… обижали? Били?
— Если бы они хоть пальцем до меня дотронулись… я бы убил их. Я всегда был сильнее. Я был самым сильным. И умным. Гораздо умнее, чем эти старые, трухлявые пни!
— Как вы попали в Заболоцк, Юра?
Он дернул плечом, стряхивая ее руку.
— После университета я приехал сюда, в Белоярск.
"— Вас тогда звали Георгий Мурзин? — осторожно спросила Инна.
— Конечно! — Тут Юра неожиданно захохотал.
