В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
— Как вы наблюдательны, миледи, — восхитился Юра.
— В квартире Захара я нашла вот это, — и она выложила из кармана тоненький лоскуток, похожий на паутину. — Знаете, что это такое, Сергей Ильич? Это сетка для волос. Наш Юра очень любит свою прическу, бережет ее и сохраняет сеточкой, я сегодня сама видела. Да, и девушка! Горничная Наташа, которая явилась ко мне в день похорон! Вы решили на всякий случай проверить, нет ли у меня какого-то компромата, не сплавил ли мне Мухин каких-нибудь бумаг. Пришла милая девочка и обыскала мой кабинет.
— Просто, как все гениальное, — задумчиво сказал Якушев, допил воду и сунул стакан в шкаф таким окончательным движением, что Инна поняла, что сейчас ее непременно будут убивать.
— Вы мне только скажите, Юра, почему у вашего Захара все псевдонимы на «Г», а фамилия Юшин?
— Потому что моя фамилия Захарчук! — радостно ответил Юра, — А зовут меня Георгий! Вот как Сергей Ильич постарался в смысле документиков — чтобы все было красиво.
Он посмотрел на Якушева, и тот кивнул, и Юра вдруг прыгнул прямо на Инну и повалил ее, широко замахиваясь рукой, а она стала бешено сопротивляться, крутить головой и подтягивать ноги, и громкий хлопок двери и топот вдруг накрыли ее с головой, оглушили, словно выбили барабанные перепонки, и Юра куда-то исчез, и она растерянно села на ковре.
Их было много, человек восемь, — в одинаковых дешевых костюмах и галстуках. Бритые головы, равнодушные лица профессионалов. Инне вдруг показалось, что она никогда не видела таких красивых лиц.
Юра, распластавшись, лежал лицом на ковре, придавленный мощным коленом. Якушев стоял у стены, распяленный, как мотылек на булавках. Двое обыскивали его.
В распахнутые двери вошел еще один, постарше, и волосы на голове у него были несколько длиннее.
Он огляделся и сказал невеселой скороговоркой:
— Никому не двигаться, ФСБ России."
"Потом увидел Инну, улыбнулся медвежьей улыбкой, протянул руку и поднял ее с ковра. Она встала на ноги, всем свои видом давая понять, что с ней все в порядке, помощь не требуется, и вдруг чуть не упала — сломанный каблук валялся отдельно, под стулом.
Глаза налились слезами.
— Вы что, Инна Васильевна? — поразился тот, который вошел последним.
