В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Проще и быть не может!
Второй этаж с ее спальней был слишком далеко, не добраться, и они остались на первом, в гостиной, где полчаса назад она увидела его в новостях и с ужасом поняла, что он где-то совсем близко, может, сегодня она была рядом с ним, и не заметила, и не узнала…
В гостиной стоял неудобный угловой диван, узкий и тщедушный, который подозрительно икал каждый раз, когда они пытались как-то по нему перемещаться. И вся казенная обстановка этого дома казалась чужой, словно надуманной, как будто кино снимали — про страсть, которая «внезапно скрутила», — и Инна все время помнила об этом.
В его зрачках плавали огоньки «трехламповой» люстры, и от огоньков глаза казались очень черными, страшными, долго смотреть в них она не могла.
Ты даже не понимаешь, что подошел слишком близко ко мне. Так близко, как только возможно.
Я сама строила свои баррикады и потому отлично знаю, какой они высоты и ширины, а ты перемахнул их, даже не заметив, и меня это пугает, а ты не понимаешь. Что ты можешь понять, обыкновенный земной мужчина, который, оказавшись на грани, уже не думает, не анализирует, не боится и у которого цель — только вперед! Я-то все время знаю, что мы не можем, не должны, что у нас все равно никогда и ничего не будет, а ты в этот момент знаешь только одно — простое, ясное, обжигающее, невозможное, — и тебе кажется, что ты непременно умрешь, если не доберешься до своей цели.
Тогда ты был мне необходим, потому что спасал от несправедливости мира, и возвращал меня обратно, и говорил мне: ты красивая, лучшая, и я непременно умру, если не получу немедленно — именно тебя.
Сейчас ты мне нужен совсем по-другому, потому что, оказывается, я все время думала о тебе, каждую секунду помнила, какой ты и какая я — с тобой. Сейчас ты мне нужен не от отчаяния и горя, а именно потому, что это ты, такой, каким я тебя узнала в самый первый раз.
И ничего этого ты не понимаешь, и я не стану тебе объяснять, потому что ты и так сокрушил все линии моей обороны, и я не пущу тебя ближе, чем ты уже есть, и я справлюсь с собой, когда окажется, что никогда не смогу получить тебя так, как мне бы хотелось.
Ведь я и сама не знаю, как мне бы хотелось…
Он шел напролом, и в этом она тоже узнавала его и радовалась тому, что узнает, а потом перестала думать — совсем.
Он делал с ней все, что хотел, и даже рычал оттого, что все это было как надо — просто замечательно.
