В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
— Я думаю, нам пора в студию, — объявила она и улыбнулась ведущей в синем с блестками костюме. — Сумку я оставлю здесь, разрешите?
— Да-да, Инна Васильевна, конечно! Вася, возьми сумочку!.. Ребята, садимся в студию! Где звукорежиссер, надо прицепить микрофоны! Люда, Люда, не слева, а справа!.. Она на правом кресле, а он на левом!.. У ведущей правая щека темнее, дайте пудреницу! Да быстрее, черт вас побери!..
Инна взбежала на подиум, процокала каблуками и села в свое правое кресло.
Он не был готов, а времени подготовиться не оставалось. Хоть бы помощник сказал ему, что его сегодняшний противник — она!
Он согласился на эфир, потому что с чего-то надо начинать победное восшествие на трон, который маячил впереди. Надо, чтобы люди к нему привыкли, начали узнавать на улицах. Чтобы знали, что он все время где-то поблизости, хоть в этом самом ящике, что таращится и бубнит из угла каждой квартиры каждого дома.
Тема сегодняшней передачи его нисколько не волновала. Свобода слова так свобода слова."
"Ни в какую такую свободу он, конечно, не верил, потому что был умен и беспредельно циничен. Он был абсолютно убежден, что за зарплату в сто тысяч долларов в месяц именитый ведущий, тяжко вздыхая и глядя поверх очков, долженствующих символизировать консерватизм и надежность, станет изо дня в день повторять, что в сутках тридцать три часа, а Земля плоская, — и понимал его.
Вот, собственно, и вся свобода слова.
Если найдется умник, готовый заплатить двести тысяч, именитый ведущий еще больше опечалится, вздохнет, наверное, совсем тяжело и расскажет, что нынче стало доподлинно известно, что в сутках пятьдесят два часа, Земля имеет форму равнобедренного треугольника, а в Чечне живут кроткие землепашцы.
Ястребов, как и большинство промышленников, готов был кормить их — в свою пользу кормить, разумеется! — но всерьез считать борцами за какие-то там светлые идеалы не желал.
