В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
— Так ты ее видала, вдову-то? Или нет? Никогда и ничего не бояться — ей было восемь лет, когда она решила, что станет так жить. Что она никогда и ничего не будет бояться, уедет в Москву и больше не вернется в холодный дом с черным полом и окном, выходящим на засыпанный щепой двор и собачью будку.
— Я ее видала, Осип Савельич.
— Живую?
— Нет.
— Так она вечером уже померла?!
— Да.
— А ты у ней ничего спросить не успела?!
Инстинкт самосохранения наконец-то проснулся, выскочил наперерез и зажал ей рот.
— Не успела.
— Ты ж долго не выходила!
Инна вся подобралась.
— Я долго не могла найти квартиру.
— Ну? А потом чего?
— Что «ну», Осип Савельич! Любовь Ивановна уже умерла, когда я зашла. А потом мы уехали. Так что мы вчера на Ленина не были. Мы вчера по городу катались.
— Это я знаю, — пробормотал Осип. — Только мужики говорят, что ее тоже того… Любовь Ивановну-то.
— Что — того?
— Убили тоже, как и губернатора. И он, мол, не стрелялся, и она, мол, тоже… не сама умерла.
Инна стиснула кулак.
— Каких изменений?
— А шут их знает. Говорят, что этот, которого ты сегодня дураком объявила, все и затеял. Только не сам по себе, конечно, а так они там, наверху, договорились. Чтоб выборов не ждать еще два года, а креслице для него сейчас освободить. Ну, и чтоб гарантия, значит. Так еще бабушка надвое сказала, кого люди тогда бы выбрали — может, Анатолий Васильевич так и остался бы губернаторствовать.
— Народ, Осип Савельич, надуть проще простого.
Он посмотрел на нее в зеркало заднего вида.
— Тебе видней, конечно, Инна Васильевна. Только говорят, что Мухин всем мешал, а супруга его догадалась об чем-то. Вот ее следом за ним и отправили.
— Осип Савельич, замолчи.
«Вольво» остановился возле дачного забора. Решетка была до половины завалена снегом, а дальше чернели елки, при свете дня становившиеся голубыми. Инна посмотрела на елку.
Если бы у нее был ребенок, они стали бы ждать Нового года и ездили бы выбирать елку, а потом наряжали бы ее вдвоем и непременно разбили бы шар, а потом стали бы чай пить, чтобы не расстраиваться из-за шара.
