В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
— Юра, у нас не бывает никаких обедов, уж вам ли об этом не знать! Почему тогда после обеда вы не написали — сон? Чтобы меня лишний раз не беспокоили?!
Юра пожал широкими плечами под коричневой итальянской дубленкой и улыбнулся доброй улыбкой. Он был франт, игрок, умница, специалист по подковерным делам, и Инне не хотелось с ним ссориться только потому, что Ястребов Александр Петрович сказал ей, что она с ним спит и чтобы в будущем ни на что не надеялась. Самодовольный, наглый мужлан, уверенный, что он сильнее всех на свете!
— Спокойной ночи, Инна Васильевна.
— До завтра, Юра. Не обижайтесь на меня!
Опять добрая улыбка во все «шестьдесят четыре» зуба.
— Что вы!..
Он вдруг поцеловал ей руку, прямо поверх перчатки, и ушел в свою машину.
Осип, перегнувшись, открыл ей дверцу.
Они тронулись со стоянки как раз в ту секунду, когда на обледенелом крылечке показались первые каменные лица и бетонные тела.
Осип надавил на газ и пулей вылетел на тихую улицу, освещенную единственным фонарем — вот какой понятливый!
— Ты что такой мрачный, Осип Савельич?
— Эфир твой смотрел.
Инна замерла.
— И что? Ты из-за эфира мрачный?
Молчание, сопение, ночная дорога.
— Осип Савельич!
— Чего?..
— Что с тобой? Чем я тебе не угодила?
Молчание, сопение и все такое.
Инна вздохнула. Вот наградил бог водителем! Беда просто. Но приставать не стала. Захочет — расскажет, нет — значит, пусть сам справляется со своими глубокими и трудными чувствами.
— Чего это ты… осторожность совсем потеряла, а?
— Что я потеряла?!
— Он тебе кто? Друг любезный, что ли? Чего ты с ним играешься? Он тебя раздавит, как… — Осип поискал слово, — как бабочку весеннюю!
Инна оценила деликатность — мог бы ведь сказать «муху навозную»!
Осип помолчал и снова начал:
— Ты чего? Воспитывать его решила при всем честном народе? На кой ляд он тебе сдался?! Ну, выставила ты его дураком, ну, все поняли, что он дурак, а дальше-то чего? Он тут губернаторствовать станет, а ты — прости-прощай работа?
Инна неожиданно и очень ясно осознала, что Осип… прав.
Абсолютно. Совершенно. Неоспоримо. Как еще он может быть прав?..
— Он, конечно, сволочь последняя, чтоб ему двигатель на пустой дороге заклинило! Но ты-то чего? Отомстит он тебе так, что… мама, не горюй! Или ты надеешься, что не он… того?..
— Чего?
— Ну, что не он, а Сергей Ильич в губернаторы выйдет?
Инна промолчала.
Странно, что инстинкт самосохранения не остановил и не вразумил ее.
