Приключение начинается — стук копыт, пыль дороги и сквозь заснеженный лес, заставляющий задержаться на мгновение. Катрина замерла, отворачиваясь от окна в поисках уюта и тепла. Теперь это не просто удобно — почти не требует энергии для дальних путешествий. Впереди ждет неведомое оазис, где начинается история "Перворожденного"....
— Хочешь сдохнуть, сделай это сам. Я пришел не убивать. — После чего развернулся и пошел к выходу.
Всего секунду Вильмер смотрел ему вслед, прежде чем вскочить и кинуться следом.
— Стой! Нэйтан…
Фигура в черном обернулась. Тонкие губы тронула усмешка. Этот подлец знал, что он не откажется.
— Натаниэль. Теперь меня зовут Натаниэль, — сообщил все тем же ровным спокойным голосом. — А тебя отныне зовут Филипп, и не дай тебе бог рассказать кому-то о своем прошлом…
Катрина вынырнула из сознания Φилиппа и встретилась с его гневным взглядом.
Ее ладонь по-прежнему лежала на его плече, и она поспешно ее отдернула.
— Я буду вынужден доложить его величеству о том, что вы сделали, — отчеканил Филипп, после чего развернулся на каблуках и зашагал прочь. — Доброго дня, леди Морено, — донеслось до нее.
Филипп или, если быть точнее, бывший инквизитор Вильмер был напуган и одновременно пребывал в бешенстве.
А Катрина была удовлетворена: ей удалось полностью погрузиться в конкретное воспоминание, как учил ее Нэйтан, быстро и безболезненно, и увидеть то, что Филипп скрывал бы до последнего, сопротивляясь обычному считыванию.
Пусть рассказывает королю, Катрина найдет, что сказать. В конце концов, скажет правду, ведь она интересовалась не государственными тайнами, а подробностями того, что знала и так. Причем изначально о том, кто такой Филипп, ей сообщил сам Эрик.
Катрина вернулась в комнату, села перед зеркалом и на сей раз спокойно расчесала волосы и уложила в прическу.
Было интересно увидеть Нэйтана чужими глазами, особенно перемену, произошедшую в нем после роковых событий в Элее. Ему было около двадцати, когда он учинил расправу над убийцами Карлоса, а к Вильмеру он пришел через семь лет, то есть спустя почти два года после побоища. И теперь это действительно был Натаниэль, холодный, властный, могущественный и пугающий одним своим видом.
Но Катрина видела его и другим: смеющимся, искренним, умеющим сочувствовать. Значит, смерть Лиссаны все же не сломала его окончательно? Или ей так хочется в это верить? Ведь даже сам король считает, что тогда его друг был сломлен.
Разве может она знать Нэйтана лучше Эрика Финистера, проведшего с ним бок о бок десять лет?
* * *Теплая обувь, плащ, перекинутый через согнутую в локте руку, чтобы надеть его на лестнице, непосредственно перед спуском в подземелье — все как всегда перед визитом к Нэйтану.
Вот только внутри еще большее смятение, чем обычно.
