По поводу Софи в голову пришла одна отличная идея. Для её осуществления потребуется Феликс с его необычными талантами. Фаэтон с телохранителем отвёз меня домой, где меня встретила ругающаяся Марфа. Тётка была недовольна, что ржание лошадей и стук колёс разбудил её.
— Взяли моду по ночам шляться, и что вам дома-то не сидится? — бухтела она, держась за бок, но накидываться на меня, как раньше, не смела, только неодобрительно зыркала.
Она со светильником прошла на кухню и растолкала Степановну, чтобы та заварила ей семена льна от желудка. — Аничков опять запил, скотиняка, как нужен, так хрен сыщешь, — жаловалась она приглушённо дородной поварихе, сонно разлепившей глаза.
Я прошёл мимо них к себе наверх и, не раздеваясь, завалился спать. Усталость взяла своё. Сегодня я наболтался больше чем за последний месяц, а способность говорить только-только вернулась к этому телу, потому язык онемел.
На следующий день, после утренней баньки ко мне припёрлась сестра вместе с матушкой, чтобы насладиться моими мучениями и, конечно же, проследить за дозировкой феликсовской дряни. Эликсир, мать его, от всех болезней. Ну да, если ты кони двинешь, то избавишься от всего. Тут не поспоришь.
У меня складывалось впечатление, что с каждым приёмом этой заразы вероятность помереть кратно увеличивалась. Мои запасы маны никак не помогали. Я провалялся два дня и совсем потерял ощущение реальности. Единственное, что я делал, это просил пить, потом блевал этой же водой и чудовищно потел.
Закончилось всё это безобразие на третий день, когда что-то холодное коснулось моей головы и сразу её остудило. Я почувствовал, как сердцебиение приходит в норму, а температура спадает. Не глядя, повернул шею, в которой каждая мышца болела так, словно её застудили.
Передо мной стоял Ломоносов.
— Чт… Что ты тут… — прохрипел я, не понимая, откуда он взялся, похоже, я начинаю бредить.
— Артём Борисович, я с Володей к вам в гости, он попросил глянуть вас. Получше стало? — я точно видел, что Иван подсыпал что-то в воду, но, как уже упоминал, от этого человека опасности не исходило, потому я спокойно выпил всё, что он дал.
Спустя полчаса это возымело эффект. Лихорадка ушла, но я был ослаблен борьбой с отравой и не смог нормально поблагодарить. Весь третий день я проспал и разлепил глаза с первыми петухами. Рядом сидел спящий Семён. Слюна стекала по его выбритому покрасневшему подбородку.
Я толкнул камердинера ногой.
— А? Что? — пуча глаза, спросил он и поправил слуховой аппарат.
