Она помнила только, что еще какие-нибудь полчаса назад глаза у Георгия были светлые, карие, и смотрел он на нее совсем по-другому, и совсем другой у него был голос… Теперь глаза были какие-то серые, словно в них разом встали какие-то стальные пластинки, и голос был спокойный, без всяких дополнительных оттенков. Он просто сообщал о том, что уезжает, и предлагал поесть.
Полина смотрела из окна кухни, как отъезжает от дома темная огромная машина. Георгий сел в нее сразу, как только вышел из подъезда, и даже не поднял голову, чтобы взглянуть на окна. Впрочем, она все равно выключила свет, как только за ним захлопнулась дверь квартиры. Не хотела, чтобы он видел ее в окне, потому что плакала.
Свет она минут через десять все же включила. Надо же хоть посуду помыть, что ли, не стихи же вместо этого писать!
«Но приедет ведь он, – тоскливо подумала Полина. – Не навсегда же… Приедет, и все опять так будет…»
Как – так, она не знала. Как все было, когда он был здесь? Да она вообще-то и не пыталась понять, как все было. Ей хотелось только, чтобы он был здесь опять, а тогда пусть все будет как угодно.
Она нащупала в кармане бриллиант, выудила его оттуда и поискала глазами мешочек, чтобы спрятать в него дурацкий камень.
«Правду говорят, что от них одни несчастья, – сердито подумала Полина. – Самоубийства всякие… Еще не хватало!»
Кончать жизнь самоубийством она не собиралась, зато собиралась отыскать Платона и… Что она сделает при встрече, этого Полина пока не знала и ручаться за себя не могла.
Когда она прятала бриллиант, в мешочке еще что-то хрустнуло.
«Ну а это что? – вздохнула она. – Листовое золото?»
В мешочке лежало не листовое золото, а билет на самолет и записка.
«Полина, не забудьте мое предложение, – прочитала она. – Мне будет лестно, если вы украсите стены моего дома. Билет с открытой датой, вы можете приехать в любое удобное для вас время».
Лошадиную выставку выжили из дорогостоящего помещения раньше, чем предполагала Глюк, – всего через три дня. Сердитая и расстроенная Дашка позвонила Полине часов в восемь утра, наплевав на общую их привычку поздно вставать, и велела приехать и разобрать инсталляцию, потому что «эти гады уже завтра каких-то пафосных дизайнеров сюда запускают».
Полина с трудом сообразила, кто это звонит и зачем. Она уснула примерно за час до Дашкиного звонка, и то только после того, как выпила снотворное, найденное под крышкой рукодельного столика. Наверное, то самое, что Юра принес Георгию.
