Только сейчас Полина заметила, что подковы и в самом деле тяжеловаты. Сюда она притащила их, вообще не думая об этом: привыкла все для себя делать самостоятельно, во всяком случае, то, что относилось к ее мгновенно меняющимся замыслам, за которыми посторонний человек все равно не уследил бы.
«И зачем он мне сказал, что подковы тяжелые? – думала Полина, выходя из здания галереи во двор. – И все вообще – зачем? Так бы я ничего такого и не знала…»
Но, думая все это вот так, отчетливо, все равно что вслух, в душе она понимала, что совсем не хотела бы не знать «ничего такого» – его не знать…
Крещенские морозы сменились оттепелью, и двор, в котором располагалась галерея, выглядел от этого никчемного тепла просто отвратительно. Ледяные надолбы на асфальте перемежались грязными ручейками, мусорные контейнеры, казалось, тоже оттаяли и потому нестерпимо воняли… А может, просто настроение у Полины было такое, что даже розовый аромат сейчас показался бы ей вонью. Во всяком случае, корзину с розами она отдала изумленной консьержке, потому что смотреть не могла на эти идиотские цветы. Хорошо было бы отдать консьержке еще и бриллиант, но такой подарок та вряд ли приняла бы, она и от роз долго отнекивалась.
– Полина, подожди! – вдруг услышала она, уже выходя со двора на улицу, и обернулась.
Обернулась – и минуты три не могла сообразить, кто это идет к ней через двор от двери галереи, кто останавливается рядом, смотрит сквозь узкие очки в тоненькой темной оправе…
– Неужели я так изменился? – спросил Игорь, заметив ее недоумение.
Конечно, он ничуть не изменился. Та же бритая голова, тот же взгляд – сначала слегка рассеянный, а потом, когда он снимает запотевшие очки, чтобы их протереть, то и вовсе беспомощный и оттого вызывающий жалость… Когда-то вызывавший жалость.
– Ты не изменился, – сказала Полина. – Просто я забыла о твоем существовании. Привет, – из вежливости добавила она.
Забыть-то забыла, но раз он все-таки материализовался из этого волглого дня, то надо же его хотя бы поприветствовать.
– Жаль, я не успел посмотреть твою инсталляцию, – сказал Игорь.
– С каких пор тебя это интересует? – удивилась Полина.
– А ты все еще обижаешься на меня? – спросил он, глядя на нее глазами виноватого ребенка.
– С чего ты взял, что я на тебя вообще когда-нибудь обижалась? – усмехнулась она.
– Это не от обиды, – снова усмехнулась Полина. – Ладно! Ты куда шел?
– Да, в общем, никуда.
Он пожал плечами, чуть дернулась его голая шея.
