Игорь никогда не носил шарф и никогда при этом не простужался – говорил, что знает специальные практики, которые делают простуду невозможной. Раньше Полине было интересно посмотреть, как эти его практики скажутся во время эпидемии гриппа, но теперь ее это уже не интересовало.
– Ну, тогда пока, раз никуда, – сказала она и взялась за выдвижную ручку своей сумки на колесиках.
– Могу тебя проводить, – торопливо предложил он. – Полина, знаешь…
– Знаю, – перебила она. – Без меня дом пустой.
Она дергала заевшую ручку и ждала, чтобы он наконец ушел. Но он не ушел и даже не стал ей ничего объяснять, как можно было бы ожидать.
– Я только что из Питера вернулся, – сказал Игорь.
Полина невольно улыбнулась: его манера говорить то, чего от него совсем не ждешь, тоже не претерпела изменений. Она ведь с самого начала заметила, что они разговаривают, как Маленький Принц с летчиком, каждый о своем.
Она была в Петербурге раз десять, но больше всего запомнила первую поездку. Когда ей, шестилетней, вдруг ужасно захотелось посмотреть «Последний день Помпеи», просто потому что она где-то услышала, что это очень большая картина, и папа повез ее в Петербург, тогда еще Ленинград, и заодно с «Последним днем Помпеи» показал Эрмитаж и волшебные пригороды, и все белые ночи они не спали, а гуляли по городу, как взрослые, и она ужасно этим гордилась, а потом, когда вернулась домой, то проспала пятнадцать часов подряд, до смерти перепугав маму.
Все это Полина вспомнила мгновенно, услышав одно только слово «Питер». Но рассказывать про это Игорю ей и в голову не пришло. Зачем?
– Там есть очень близкие мне люди, – сказал он. – Они пытаются создать такую систему – я бы сказал, разновидность крийя-йоги, но довольно своеобразную. С ментальным использованием символа невидимости. То есть, если рядом появляются люди, которые им неприятны, то для этих людей они становятся невидимыми.
– Неприятные люди – это в смысле менты? – уточнила Полина.
Она довольно хорошо представляла себе всех этих создателей систем ментальности. Как правило, создание подобных систем шло под наркоту, поэтому символ невидимости был, конечно, очень кстати.
– А клуб уже оформили, – сказал Игорь. – Тот, помнишь, для которого я шахматы делал. Он тут рядом совсем, за углом. Может, зайдем? Шахматы посмотришь…
– Ты на мониторе видела. А в натуральном виде они лучше. Если тебе неприятно, я не буду про крийя-йогу рассказывать, – добавил он почти жалобно.
– Ну ладно, ладно, без самопожертвования! – засмеялась Полина.
