Автор
В подпольном бойцовском клубе, где ритм жизни неумолим, девушка вынуждена скрываться и желательно подальше. Здесь Марат Бессонов — человек, ради которого она теперь готова собирать компромат на каждый его шаг. Нерешимый вопрос: зачем ей это? Откровенно высказать все обвинения прямо в лицо этому зверю может стоить жизни....
А то знаешь… Мало ли, что может случиться, пока босс приедет.
Мысленно плюсую еще один пунктик в список прегрешений этого громилы и молчу.
— Тут посидишь пока, — заявляет он, подталкивая меня вперед, а затем я слышу, как лязгает замок.
Тут же сдергиваю мешок с головы и… удивленно охаю."
"Комната вроде спальни, что ли. Я-то, честно говоря, уже готовилась к подвалу и цепям. Не то чтобы я этого хотела, но чего только не насмотрелась в свое время у отца на работе, куда пробиралась по поводу и без.
Прохожу дальше к окну, оценивающе осматриваю стеклопакеты и отсутствие ручек в раме.
Жаль, что привели меня в мешке, и то, что вокруг дома, я не видела. Тщательно исследую комнату — дергаться прямо сразу бессмысленно, но я все-таки прикидываю, чем можно будет отбиваться, если вдруг будет такая необходимость.
К сожалению, часов у меня не осталось — свои навороченные пришлось оставить дома, чтобы не спалиться перед отцом, что я куда-то уехала. Пока я тут помогаю Олесе, с ними ходит моя подруга Лера — чтобы наматывать километры для датчика слежения.
За окном темнеет, а ко мне никто так и не приходит. Как, собственно, и кормить меня тут тоже явно не планируют.
Достаю из сумочки шоколадный батончик, который сунула сегодня перед выходом — еще одна моя слабость. Я жуткая сладкоежка, и тут ничего не поделать.
Только устраиваюсь на постели, раскрываю обертку и успеваю откусить всего разок, как дверь распахивается, и в комнату заходит Бессонов.
— 3 Вика
Под немигающим, тяжелым взглядом сложно наслаждаться любимым шоколадом.
В общем, и батончик у меня в руке, и то, что мой рот занят, Марат, естественно, замечает. Многозначительно хмыкает и прикрывает за собой дверь.
Причем делает это так весомо, что мне становится не по себе.
Совсем как мой отец. Ну, и друзья его. Тот же дядя Феликс умеет вот точно так же жути нагнать — вроде бы смотрит на тебя доброжелательно, ну а потом ррраз — и ты уже в его паутине увяз.
— Неплохо устроилась, — роняет Бессонов, вставая напротив меня.
Сейчас он одет иначе.
Невольно вспоминаю, как со всех сторон посетители скандировали всего одно слово:
— Бей! Бей! Бей! Бей!
Никто не сомневался в победе Бессонова. Вообще. Когда его противник упал, толпа взревела.
