Автор
В подпольном бойцовском клубе, где ритм жизни неумолим, девушка вынуждена скрываться и желательно подальше. Здесь Марат Бессонов — человек, ради которого она теперь готова собирать компромат на каждый его шаг. Нерешимый вопрос: зачем ей это? Откровенно высказать все обвинения прямо в лицо этому зверю может стоить жизни....
Но Бессонов не проникает, только дразнит, проводя членом ниже, а затем обратно наверх, посылая тем самым приятные импульсы по телу.
А затем вдруг тормозит, и меня ошпаривает догадкой.
— Ты что делаешь?!
— Собираюсь как следует выебать тебя, — довольно спокойно отвечает Марат, вновь отступая и даря лживое чувство безопасности.
— Я не хочу! — взвизгиваю, едва он снова прикасается ко мне чуть ниже, рядом с клитором, но уже пальцами.
— Себе-то не ври, царевна. Ты течешь как сучка, — ухмыляется он.
Возмущенно дергаюсь, отчего петля на запястье напоминает об ограниченности моих телодвижений.
Если абстрагироваться от того, что мы с Бессоновым по разные стороны баррикад, мне все это… нравится.
Остро. Пошло. Разнузданно.
В общем, на грани.
Но я же не могу сдаться!
— Иди баб своих трахай! — ляпаю, чтобы как-то снизить накал ситуации, потому что чувствую, что банально, но тело предает. Такая вот пошлая и затасканная формулировка. Увы, этот мужчина действует на меня особенным образом.
— Да ты собственница, — довольно мурлыкает Марат и резко дергает платье за ворот, отчего ткань жалобно трескается, так что ситуация с одеждой фактически повторяется. Бессонов накрывает меня своим телом и прижимается ближе. Пуговицы его рубашки задевают кожу, вызывая мурашки.
— Пошел ты! — рычу, уворачиваясь от его губ. Слышу в ответ смешок и чувствую новое прикосновение к нижним губам. Нарочито медленное, соблазняющее и дразнящее.
У меня есть определенный дискомфорт после потери девственности.
— Не трогай, — шиплю, стараясь отстраниться от настойчивых пальцев, за что получаю обжигающий шлепок по ягодице.
— Не бойся, назначения врача мы не нарушим, — обещает Марат. И в подтверждении своих слов его пальцы двигаются чуть выше, надавливают уже на другой вход, весьма недвусмысленно намекая.
У меня мгновенно формируется понимание того, что задумал Бессонов.
— Не вздумай! — взвизгиваю, дергая ногой, чтоб его оттолкнуть, но тут же оказываюсь крепко зафиксирована. Слышу странный звук — словно щелчок крышки. А следом Марат добивает меня окончательно:
— Не бойся, Варвара, смазка с анестетиком, так что тебе понравится.
Нечто холодное касается меня между ягодиц.
