Автор
В подпольном бойцовском клубе, где ритм жизни неумолим, девушка вынуждена скрываться и желательно подальше. Здесь Марат Бессонов — человек, ради которого она теперь готова собирать компромат на каждый его шаг. Нерешимый вопрос: зачем ей это? Откровенно высказать все обвинения прямо в лицо этому зверю может стоить жизни....
Грубый развязный поцелуй заканчивается тем, что у меня начинают дрожать ноги. Я сейчас возбуждена настолько, что вот-вот просто кончу. Но едва Марат отстраняется и снова возвращается к моей попе, как вместо того, чтобы остыть, я испытываю еще более острую волну желания.
— Расслабься, — командует Бессонов. Он пытается говорить невозмутимо и отстраненно, но я слышу, что его голос стал ниже, а дыхание — частым и рваным.
Он возбужден не меньше моего.
— Я все равно тебя возьму, царевна. Но если ты не будешь упрямиться, ты кайфанешь по полной.
— Так если ты такой знаток, может, тебе в задницу кочергу засунем? — огрызаюсь, все четче понимая, что проиграла это сражение. Ведь уже начинаю наслаждаться его умелыми ласками. Вопреки тому, что я представляла про анальный секс, Марат не торопится тупо вставить. Нет, он терпеливо готовит меня, подавляя и лишая выбора. Но при этом умело играя на моем стыде и возбуждении. Так что я даже сама чуть подаюсь к нему бедрами, чтобы прочувствовать больше.
— Нет, царевна, в нашей паре танцевать тенденций на члене будешь только ты, — скалится Бессонов и вдруг прикусывает меня за ягодицу.
И это дикое, странное сочетание ласки и жесткости раскачивает меня, вынуждая кататься на качелях, спрыгнуть с которых я уже не только не могу, но и не хочу.
— Вот так, умница, — хвалит Марат, погружая в меня уже два пальца. — Давай, впусти меня.
— Нет! — испуганно сиплю, мгновенно сжимаясь, когда понимаю, что он собирается пойти куда дальше. — Я не готовая, я…
— Тшш, — раздается у меня над ухом. Марат мягко целует меня в плечо, продолжает при этом тархать пальцами, а второй рукой ласкает шею. Отпускает ту и спускается к груди, которая м изнывает от того, что про нее забыли.
Соски такие чувствительные, что малейшее прикосновение к ним отдается тяжестью внизу живота, вызывая сладкое ощущение, что я вот-вот кончу.
— Разденься, — тихо прошу, желая почувствовать мужчину целиком. Его одежда мешает, сбивает с ощущений. Я не жду, что Бессонов тут же бросится выполнять мою просьбу. Но он это делает. И пока слышу шелест одежды, ловлю себя на том, что внизу чего-то не хватает. Что мне хочется вернуть его пальцы обратно.
Марат раздевается быстро, но эти мгновения растягиваются для меня многократно.
