В абзаце номер шесть переведённая на язык канцелярских бумаг косноязычная речь Скокаря выглядела так: «По некоторым сведениям, ответственные заказы на убийства исполняет снайпер, работающий в госбезопасности».
Верлинов обвёл этот абзац жирной чёрной линией. Предателей он ненавидел ещё больше, чем обнаглевших бандитов.
Последние резолюции вопросов у начальника секретариата не вызвали, и он немедленно передал документы исполнителям.
Вскоре его вновь вызвал генерал.
— Найдите капитана Васильева. Пусть явится ко мне.
— Есть! — Седой подполковник козырнул, чётко развернулся через левое плечо и вышел из кабинета.
Дурь и Скокарь томились теперь в одном боксе. «Сыворотка правды» не способствует улучшению самочувствия и оказывает угнетающее воздействие на психику.
— Я всё, что знал, вывалил, — тяжело шевеля языком, каялся Скокарь. — Как гнилой орех лопнул!
— И я, — вздыхал Дурь. — Чего никто не знал, сам думал — забыл, и то разболтал.
— Если бы они так на следствии и суде допрашивали, нас бы уже давно расшлёпали…
— Всех бы расшлёпали или позакрывали. Ни одного делового на воле бы не было!
— Хорошо, ментам закон запрещает…
— Нас-то раскололи! Или закон изменили, или им на него наплевать. В армии свои законы… Особенно за шпионаж…
Внезапно и без того мрачное настроение Дуря окончательно омрачила ужасная догадка.
— А почему нас вместе посадили? До приговора должны раздельно держать!
— Может, уже вынесли? — пробурчал Скокарь. — У них это быстро…
Их внимание привлёк стук топора.
— Нагнись, я с тебя выгляну…
Скокарь нагнулся, и Дурь, взобравшись ему на спину, прильнул к мутному окошку.
— Что там? — сдавленно прошептал Скокарь. Дурь долго не отвечал. Потом спрыгнул вниз, сплюнул и сел в угол, уткнувшись подбородком в колени.
— Узкоглазые чурки колья тешут. И на наше окно смотрят.
— Не знаю. Меня увидели — засмеялись.
Скокарь подскочил к двери, заколотил изо всех сил.
— Чего тебе? — раздалось из коридора.
— Зачем чурки колья ладят? Ржут почему?
— А-а-а, — лениво отозвался солдат. — То для вас.
— Почему для нас? — быстро спросил Скокарь.
— Да потому что вышел приказ вас, гадов, на колья посадить, — буднично пояснили из-за двери.
— Вы что, падлы! — На губах Скокаря вскипела пена. — По какому закону?
— По тому самому, вашенскому. По какому насиловать и убивать можно.
— Нет такого закона! Нет такого закона, падлы рваные! — Скокарь всем телом колотился в стальную дверь, не чувствуя боли. Он расквасил себе нос и губы, лицо было перепачкано кровью так же, как руки и рубаха.
— Адвоката давай! Давай адвоката! — исступлённо орал урка. — Я жалобу напишу! Где прокурор?!
— Командиру комендантского взвода пожалуешься. Потерпи, уже скоро.