— О чем ты говоришь?
Я уставился на него. — Брисеида…
Он смотрел мимо меня. Я никак не мог уловить то, что таилось в его взгляде. — Для нее я ничего не могу сделать, — сказал он наконец. — Если Агамемнон выбрал свой путь, он должен заплатить за это.
Чувство, будто я падаю в океанские глубины, поглотило меня и придавило тяжелее камней.
— Ты ведь не дашь им забрать ее.
Он отвернулся, он более не смотрел на меня. — Это его выбор. Я сказал ему, что случится, если он это сделает.
— Ты ведь знаешь, что он сделает с нею.
— Это его выбор, — повторил Ахилл. — Лишить меня чести? Наказать меня? Пускай сделает это. — В его глазах плясали отблески пламени.
— Ты не поможешь ей?
— Я ничего не могу сделать, — отрезал он.
Голова кружится, словно я пьян. Я не мог ни говорить, ни думать. Я никогда ранее не злился на него, я просто не знал, как это делать.
— Она ведь одна из нас. Как ты можешь просто дать им увести ее? Где же твоя честь? Как ты можешь дать ему овладеть ею?
И вдруг я понял. Отвращение овладело мною. Я повернулся к двери.
— Куда ты? — спросил он.
Голос мой был хрипл и безумен. — Я должен ее предупредить. У нее есть право знать, что ты выбрал.
Я стоял перед ее шатром. Маленький, коричневый, с откинутыми створками входного полога. — Брисеида, — услышал я собственный голос.
— Входи! — ее голос потеплел и был полон радости. Пока шел мор, мы не могли поговорить, все время отнимали насущные хлопоты.
Она сидела на табурете, со ступкой и пестом в руках. Воздух пропитывал густой аромат мускатного ореха. Она улыбнулась.
Я ощутил, как от горя у меня пересохло во рту. Как мне все ей сказать?
— Я… — попытался я начать и остановился. Она смотрела на меня, и улыбка ее погасла. И вот она уже возле меня.
— Что? — она приложила прохладную ладонь к моему лбу. — Ты болен? С Ахиллом все хорошо? — Мне от стыда едва не сделалось дурно. Но сейчас было не время для самобичевания. Они были близко.
— Кое-что случилось, — проговорил я, едва ворочая языком, слова не желали идти с губ. — Ахилл сегодня говорил с народом. Мор — гнев Аполлона.
— Как мы и думали, — кивнула она. Руки ее сжали мои запястья, стараясь успокоить меня. И я едва смог продолжать.
— Агамемнон не… он был в ярости. Они с Ахиллом поссорились. Агамемнон возжелал его наказать.
— Наказать его? Как?
Теперь она начала понимать, по выражению моих глаз. Лицо ее стало отстраненным и недвижным. — Что же дальше?
— Он послал людей. За тобой.
