Он смачно сплюнул прямо между ступней Агамемнона. И вот он уже подле меня, вот прошел мимо меня, и я, дрожа, последовал за ним, чувствуя, что мирмидоняне идут за нами — сотни человек, прокладывающих себе путь сквозь толпу, стремящихся к своим шатрам.
Размашистые широкие шаги быстро привели Ахилла к самому берегу. Ярость его была раскаленной, словно под его кожей струился огонь. Мышцы напряглись так, что я боялся коснуться его, опасаясь, что они лопнут, как тетива лука. Он не остановился, когда мы достигли лагеря. Он не повернулся и не заговорил с людьми. Он прошел в шатер, дернув входной полог и оставив его висеть.
Рот его был сжат, некрасиво и столь сильно, как я еще ни разу не видел. Глаза были почти безумны. — Я убью его, — поклялся он. — Я убью его. — Он схватил копье и разломал его, так что брызнули щепки, швырнув обломки наземь.
— Я едва не убил его. Надо было все же сделать это. Как он посмел? — он отшвырнул кувшин, и он разбился, ударившись о кресло. — Трусы! Видел, как они прикусили губы и не смели и пикнуть? Надеюсь, он и их добычу отберет. Надеюсь, он проглотит их одного за другим.
Снаружи послышался неуверенный голос: — Ахилл?
— Входи, — прорычал Ахилл.
Вошедший Автомедон едва переводил дыхание. — Прости, что докучаю тебе. Феникс велел мне оставаться и слушать, что будет дальше, и затем передать тебе.
— И что же? — потребовал продолжения Ахилл.
Автомедон затрепетал. — Агамемнон спросил, отчего Гектор все еще жив. Он сказал, что ты им более не нужен. Потому что ты, возможно, не тот… кем себя называешь. — Еще одно копье переломилось в пальцах Ахилла. Автомедон сглотнул. — Теперь они идут сюда, за Брисеидой.
Ахилл стоял ко мне спиной, лица его я не видел. — Оставь нас, — велел он своему колесничему. Автомедон попятился к выходу и скрылся, оставив нас одних.
Они идут за Брисеидой. Я встал, сжав кулаки. Я чувствовал себя сильным и свободным, словно ноги мои могли продавить землю до самой ее изнанки.
— Мы должны что-то сделать. Можно ее спрятать. В лесу или…
— Теперь он заплатит, — сказал Ахилл. В его голосе я услышал мрачное торжество. — Пусть они ее забирают. Он себя приговорил.
— Я должен поговорить с матерью, — он двинулся к выходу из шатра.
Я удержал его за руку. — У нас нет времени. К тому времени, как ты вернешься, они уже успеют забрать ее. Мы должны сделать что-то, прямо сейчас!
Он повернулся ко мне. Зрачки его глаз казались необычно расширенными, будто заполняли все лицо. Казалось, он пребывал где-то бесконечно далеко.
