Теперь ты желаешь оскорбить меня перед моим войском.
Он подался навстречу толпе, лицо его перекосило от ярости. — Разве я не ваш главнокомандующий? Разве вы стоите тут передо мной, сытые, одетые и увенчанные славой? И разве мои микеняне не наибольшая часть этого войска? Дева моя, она часть моей добычи, и я ее не отдам. Разве позабыли вы, кто я таков?
Он замолчал, словно надеясь услышать «Нет! Нет!» Но никто ничего не крикнул.
— Царь Агамемнон, — выступил вперед Ахилл. Голос его был легок и почти легкомыслен. — Не думаю, чтобы мы тут забыли, что ты вожак этого войска. Но, кажется, ты сам позабыл, что мы также полновластные цари своих племен, царевичи или же главы родов. Мы союзники, но не рабы. — Некоторые закивали, еще большее число готово было сделать это.
— И теперь, пока мы умираем, ты жалуешься на утрату девы, которую должен был бы отдать за выкуп еще много дней тому назад. И не говоришь ни слова о смертях и о море, который постиг нас по твоей вине.
Агамемнон издал нечленораздельный возглас, лицо его побагровело от злости. Ахилл поднял руку.
— Я не стремлюсь обесчестить тебя. Я лишь желаю прекратить мор. Отошли девушку ее отцу, и покончим с этим.
У Агамемнона от гнева даже щека задергалась. — Понимаю, чего ты хочешь, Ахилл. Думаешь, раз ты сын морской нимфы, у тебя есть право изображать повсюду высокородного царевича? Ты никак не запомнишь своего места.
Ахилл приоткрыл было рот, собираясь ответить.
— Помолчи, — бросил Агамемнон, резко, будто кнутом ударил. — Произнесешь еще хоть слово и пожалеешь об этом.
— Пожалею об этом? — лицо Ахилла было очень спокойным. И говорил он негромко, но его слышали даже стоящие поодаль. — Не думаю, великий царь, что ты можешь позволить себе говорить мне подобные вещи.
— Ты мне угрожаешь? — крикнул Агамемнон. — Вы слышите, он мне угрожает!
— Это не угроза. Что стоит твое войско без меня?
Агамемнон зловеще прищурился. — Ты слишком высокого мнения о себе, — насмешливо проговорил он. — Тебя следовало оставить там, где мы тебя нашли, прячущимся под материнской юбкой. Одетого в юбку.
Собравшиеся заперешептывались.
Руки Ахилла сжались в кулаки, он едва владел собой. — Ты говоришь это дабы отвлечь от себя внимание. Если бы я не созвал людей на совет, сколь долго еще ты позволял бы им умирать? Что ты ответишь на это?
Но Агамемнон взревел, перекрикивая его: — Когда все эти храбрецы, прибыли в Авлиду, они преклонили колени предо мною в знак верности. Все — кроме тебя.
