Думаю, мы достаточно попустительствовали твоей гордыне. Теперь наконец-то, — ехидно добавил он, — пришло время и тебе принести клятву.
— Мне нет нужды что-либо доказывать тебе или кому-то еще из здесь присутствующих, — голос Ахилла был холоден, он вздернул подбородок. — Я здесь по доброй воле, и тебе повезло, что это так. И я не из тех, кто преклоняет колени.
Это было уже слишком. Я ощутил, как задвигались вокруг меня люди. Агамемнон ухватился за сказанное, словно птица, схватившая клювом рыбу. — Все слышали, какова эта гордыня? — он повернулся к Ахиллу. — Не преклонишь колени?
Ахилл был словно скала. — И не подумаю.
— Стало быть, ты предаешь это войско, и будешь наказан как предатель. Твои трофеи и награды теперь будут в залоге у меня, пока ты не окажешь должное почтение и повиновение. И начнем мы с девушки. Ее ведь зовут Брисеидой? Она послужит заменой той деве, которую ты вынуждаешь меня отдать.
Вздох замер в моей гортани.
— Она моя, — сказал Ахилл. Каждое слово падало, словно острый мясницкий нож. — Она была дана мне всеми эллинами. Ты не можешь забрать ее. Если попытаешься, попрощаешься с жизнью. Подумай об этом, царь, прежде чем вредить себе.
Ответ Агамемнона был скор. Он не имел привычки отступать перед лицом толпы. Никогда.
— Я тебя не боюсь, и я ее заполучу, — он повернулся к микенянам. — Приведите девушку.
Лица царей вокруг меня были полны изумления. Брисеида была военной добычей, живым свидетельством славы и доблести Ахилла. Отбирая ее, Агамемнон отрицал все то, что было сделано Ахиллом на этой войне. Народ волновался, и я надеялся, что начнутся возражения. Но никто не проронил ни слова.
Отвернувшись, Агамемнон не мог видеть, как рука Ахилла потянулась к мечу. У меня перехватило дыхание. Я знал, что он был на это способен, один удар, прямо в трусливое сердце Агамемнона. На его лице я видел борьбу. Я так и не понял, что его удержало — возможно, он желал для царя более тяжкой кары, чем смерть.
— Агамемнон, — сказал он. Я вздрогнул от грубости его голоса. Царь повернулся, и Ахилл вытянул руку, уперевшись пальцем в его грудь. Великий царь от изумления не смог удержать шумного выдоха. — Сегодняшние твои слова станут причиной твоей смерти и смерти твоих людей. Я не стану более за тебя сражаться. Без меня же твое войско падет. Гектор разотрет ваши кости в кровавую грязь, а я буду смотреть на это, смеясь. И ты придешь, взывая о милосердии, но от меня ты его не получишь. Они все умрут, Агамемнон, из-за того, что сделано тобой сегодня.
