В темном подвале, где воздух тяжёл и влажен, трое людей чувствуют себя словно ошалевшие. Лампочка тускнеет, их единственная надежда на свет иссякает. Джером, прикованный к трубе, стоит брошенным отчаянием, его глаза полны ужаса и тревоги, как будто он уже знал, что произойдёт дальше....
Похоже, «Песнь Сорокопута» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Да и зачем ему Готье?
– Зачем ему наследник империи Бёрко? Дай-ка подумать… Тебе в алфавитном порядке?
– Это был риторический вопрос. У Готье нет никаких шансов взойти на престол до девятнадцати лет. Пока правит Совет старейшин, он не позволит наследнику Лукиана вернуться и встать во главе страны.
– В лучшем случае мистер Вотермил может всем заявить, что принц жив, и устроить переполох в стране. В худшем – убить его. Папаша Оскара тоже в составе старейшин, да?
– Да, но он руководит маленькой партией.
– Каждый голос может стать решающим.
– В любом случае я не знаю, что на самом деле замышляет отец Оскара.
– Но ты продолжаешь общаться с ним.
– Я знаю… Называй меня как хочешь, но я не могу оборвать наше общение на корню. Тогда, будучи пьяным, он признался, что я его лучший друг, и пусть он ненавидит отца, но дружба со мною – единственное, что хорошего посоветовал мистер Вотермил.
– Я сейчас расплачусь.
– Я и не ожидал от тебя понимания.
– Ты его отталкиваешь, затем позволяешь приблизиться, и так по кругу.
– Возможно. Кто говорил, что будет легко?
Люмьер подошёл к Гедеону, оступился и в следующую секунду пролил воду на рубашку брата. Гедеон четырхнулся.
– Да что ты как слон в посудной лавке! – недовольно проворчал брат, поднимаясь. – Где салфетки?
– Прости! Сейчас дам. – Люмьер засуетился, обошёл стол и вернулся к Гедеону.
– Лучше переоденусь, – процедил брат.
– Тебе помочь? – участливо добавил Люмьер.
– Ты уже помог, – буркнул Гедеон, поднимаясь. Он вышел из столовой и направился к лестнице.
Я потерял его из вида, как только он завернул за угол. Неловкая вышла сцена. Я и не знал, что думать об Оскаре. Получается, всё это время он знал, кто я такой, так ещё и набивался мне в наставники.
– И долго мы будем там сидеть? – внезапно проговорил Люмьер. Я было решил, что он обращается к Гедеону, но в столовой, помимо нас двоих, больше никого не было.
Я замер, как ошарашенный олень в свете фар.
Люмьер приподнял край скатерти и с интересом посмотрел на меня.
– Готье? Или лучше к вам обращаться «ваше императорское высочество, Киллиан Парис Бёрко»?
– Что? – тихо пискнул я.
– Вы с Гедеоном хоть и не родные, но как вы оба любите вести себя, словно ни при чём. Всё услышал? Про себя и про Оскара?
– Я… – и что мне было ему ответить? Да, я подло подслушивал вас, но вы подло врали мне все эти годы? – Да.
– Вот и умница. Урок первый: держи ухо востро и рот на замке. Тебе пригодится. Когда я дам сигнал, тихо уходи в свою комнату.
