Матвей, облаченный в черные рубашку и с покосившимся деревянным крестом на могиле отца, делится планами похоронить родителей еще лучше. Воздух накален дождем, а я стараюсь убрать склон холма, где лежат высушенные цветы - заслужившие столь долгое пребывание на этом месте. Это место словно таяло в собственной атмосфере безмолвия и боли, заставляя читателя погрузиться в глубину человеческих слез и надежд....
Я накидываю ему на спину предусмотрительно захваченный с собой флисовый плед и обхватываю руками сзади.
- Давай – давай… пошел…
С горем пополам мы доводим бедолагу до дома и даже поднимаем на второй этаж.
- Надо его в горячий душ, - говорит Данька."
"- Нет. С ума сошел? Надо хорошо укрыть и дать горячее питье. Тащи чай.
Общими усилиями усаживаем Агеева в кресло, а затем Грачев убегает за чаем и аптечкой.
- Эль, - шепчет мне Леська, - мне кажется, Скорую вызвать надо. У него обморожение.
Я присаживаюсь на корточки перед трясущимся моим бывшим парнем и рассматриваю его ступни.
Мать честная!
Похоже, Леся права. Его скрюченные сине – бордового цвета пальцы не оставляют надежды, что он отделается легким испугом. Здесь нужна помощь медиков.
Не думая, набираю номер Скорой и вызываю бригаду.
- Как это будем объяснять? – спрашивает подруга, указывая на его разбитую моську.
- Скажу, с лестницы упал… - бормочет пострадавший.
- А это будем объяснять? – тычет она пальцем в мою разбитую губу, - или вы с ней кубарем с лестницы скатились?
Серенький угрюмо молчит.
- Ладно, не лезь к нему, - при упоминании о собственной травме снова ощупываю лицо.
Скула немного припухла и губа со стороны, на которую пришелся удар, тоже.
С Новым Годом, Элечка! Чудный праздник!
Теперь остается молиться, чтобы Моте не вздумалось по видео мне звонить. А то придется врать, что мне петарда в лицо стрельнула.
Бригада Скорой прибывает только через три часа, когда наш Снеговик уже полностью оттаял и стал жаловаться на боли в ступнях и пальцах рук.
Пока его осматривают врачи, я стараюсь не отсвечивать, не хочу, чтобы, заметив мою подпорченную физиономию, стали задавать ненужные вопросы.
- Его в больницу забирают, - шипит Леська, проходя мимо меня с сумкой Агеева.
- Черт… все так серьезно?
- Потом, - бросает через плечо и спешит вниз, туда, куда только что увели его врачи.
Я захожу в наш номер, сажусь на кровать и обхватываю голову руками.
Фигово и тошно, потому что, как ни крути, я виновата здесь больше всех.
А я очень – очень не люблю быть виноватой.
- Чего раскисла?
Вскидываю голову и вижу стоящего в дверном проеме Зверя. Смотрит на меня, подперев дверной косяк плечом и сложив руки на груди.
- Я же говорила, он там замерзнет! – взрываюсь возмущением, - просила, чтобы не отпускали его!
- Зато получил урок на всю жизнь, - отвечает спокойно и начинает двигаться в мою сторону.
