Матвей, облаченный в черные рубашку и с покосившимся деревянным крестом на могиле отца, делится планами похоронить родителей еще лучше. Воздух накален дождем, а я стараюсь убрать склон холма, где лежат высушенные цветы - заслужившие столь долгое пребывание на этом месте. Это место словно таяло в собственной атмосфере безмолвия и боли, заставляя читателя погрузиться в глубину человеческих слез и надежд....
Подтянув колени к груди, исподлобья наблюдаю, как, подойдя, он присаживается передо мной на корточки.
Зверев очень крупный экземпляр. Почти два метра роста, облепленные раскачанными мышцами. Короткий ежик темно-русых волос и зеленые глаза.
Симпатичный. Даже для меня, хотя эталоном мужской красоты до сих пор считаю только Тюменцева.
- Ты лучше мне вот что скажи, - спрашивает он с усмешкой, - почему своему парню не дала?
Я втягиваю в рот нижнюю губу и провожу языком по ранке. С ответом мешкаю сознательно.
Да, побаиваюсь! Он старше мня на восемь лет и он… отмороженный. Судя по слухам, которые о нем ходят, кличку свою он не только за фамилию получил.
- Мы с ним расстались.
Его брови взлетают вверх.
- До… или после?
- Я хотела сказать ему утром, а он начал приставать, - о нашей договоренности с Сереньким трусливо умалчиваю.
Зверь тихо смеется и неверяще качает головой.
- Я видел, как вы сосались под бой курантов.
- Это был прощальный поцелуй.
Все еще посмеиваясь, он протягивает руку и касается моей разбитой губы подушечкой большого пальца. И по вселенскому закону подлости именно в этот момент в комнату врывается Леська.
Глава 12.
После новогодних каникул я с головой ухожу в подготовку к защите диплома.
А что, время позволяет. Меня же теперь никто не отвлекает. Девушка я одинокая, отвлекаться на свиданки, киношки – кафешки и часовые сюсюканья в мессенджере необходимости нет.
Агеев почти три недели провел в больнице с обморожением и, поговаривают, ему ампутировали мизинец на ноге.
Я, когда узнала, проревела всю ночь, а утром накупила фруктов и конфет и поперлась к нему в больницу. Зря только время потратила. Сначала меня не пустили, объяснив это тем, что пациент на процедурах, а после и вовсе сообщили, что он меня видеть не изволит.
Пришлось оставить посылку на проходной и ехать на лекции не солоно хлебавши.
Случай с Сереньким стал для меня уроком.
С Леськой общение тоже сошло на нет. И мы даже не ругались и не выясняли отношения, она просто по-тихой слилась. Решила, видимо, что я мучу за ее спиной со Зверем, а я даже не думаю! О чем написала ей сотню сообщений, на которые она так и не ответила.
Теперь, проходя мимо меня в универе, она делает вежливо – равнодушную мину и ведет себя так, будто мы не знакомы.
