Матвей, облаченный в черные рубашку и с покосившимся деревянным крестом на могиле отца, делится планами похоронить родителей еще лучше. Воздух накален дождем, а я стараюсь убрать склон холма, где лежат высушенные цветы - заслужившие столь долгое пребывание на этом месте. Это место словно таяло в собственной атмосфере безмолвия и боли, заставляя читателя погрузиться в глубину человеческих слез и надежд....
- Или Тюменцев? М?
- Что?.. Откуда ты…
Спалилась.
- Я же говорил, я все про тебя знаю.
- Тебя это не касается.
- Для него себя бережешь? – голос глохнет, взгляд становится острее.
- Не твое дело, Зверь.
Леська, сука, выболтала.
- Ясно. Давай хоть поцелуемся на прощание.
- Поцелуемся и все?
- Ну, ты меня со своим бывшим-то не сравнивай.
От облегчения я едва не плачу. Обхватив его за шею, покрываю быстрыми поцелуями щеки, а затем целую в губы. Но недолго. Он сам спихивает меня с себя, отдает сумку и велит валить из его тачки.
Глава 13.
Денис.
Чиркнув зажигалкой, прикуриваю сигарету и наполняю легкие никотином. Делаю несколько затяжек и набираю Мота.
- Я на месте. Предупреди ее.
Торчу на стоянке Аэропорта уже полчаса, жду, когда из стеклянных дверей выпорхнет Пигалица.
Сам вызвался ее встретить.
Зачем? А, хрен его знает!..
Сказал Моту, что как раз в это время буду по делам здесь рядом мотаться.
Спи@здел, конечно.
Просто увидится с ней хочу. Истосковался. Не чужой же человек.
Вскоре за стеклянными дверями замечаю какую-то суету. Кажись, она. Делаю затяжку и готовлюсь к эффектному появлению Мелкой.
Кто-то снаружи открывает дверь и, придерживая ее, отходит в сторону, выпуская на улицу бабку, всю обвешанную сумками.
Обознался. А… нет…
Потому что вслед за бабкой, такая же увешанная сумками и тянущая за собой чемодан на колесах появляется Эльвира свет Алексевна.
Пигалица.
Выхожу из машины и даю себе еще минуту, чтобы посмотреть на нее, пока она меня не видит.
Вытащив все пожитки, она составляет их около этой бабки и, наклонившись, что-то долго ей говорит. Бабуля только качает головой и машет руками.
Делая последнюю затяжку, усмехаюсь. Вечно ей больше всех надо. Мать Тереза, бл@ть.
Наконец, прямо у входа останавливается тачка, забирающая и бабку и все ее пожитки. У Мелкой остается рюкзак, висящий на одном плече, и чемодан на колесах.
Чувствуя какое-то свербение за грудиной, начинаю идти к ней, попутно ее разглядывая.
Сука…
В простых шортах до середины бедра, белых кедах и футболке самая красивая из всех, что я когда-либо видел.
Кто бы мог подумать, что из нескладного олененка с плоской грудью и длиннющими ногами с узловатыми коленями вырастет вот это.
Головная боль и заноза в жопе.
Вытащив телефон из заднего кармана, сдувает упавшую на лицо светлую прядь и принимается тыкать в экран пальцем.
В этот момент к ней подруливает какой-то кент. Весь чистенький и прилизанный. Не похож на таксиста.
