Когда позвонил Бауэр, Уоллес вышел в коридор, а переговорив, тут же набрал Оливию:
— Слушай, Оли, историю с заключенными распечатают в «Ведомостях», поднимется ажиотаж, гиены пера не дадут нам прохода, так что лучше тебе уехать на ферму и пожить там несколько дней, пока все не уляжется… Да поддевай на всякий случай жилет…
Супруга ошеломленно молчала.
— Ты же говорил, что Робинсон послушный гражданин и уважает полицию? — наконец спросила она.
— Да, но Бауэр, по каким-то своим соображениям, дал разрешение…
— Чтоб он провалился, твой Бауэр! — в сердцах она нажала кнопку отбоя.
Уоллес вернулся на свое место. Вид у него, несмотря на обычную невозмутимость, был озабоченный, и Мартин это заметил.
— Что случилось, Тони?
— Это ерунда! — махнул рукой коллега. — Пусть публикуют! Конечно, мы только приблизительно знаем, где находятся Тощий с дружком, но они до вас не доберутся, это точно!
«Если бы дело было только в этих уродах!» — выругался про себя Уоллес. И он, и Оливия думали о беглецах в последнюю очередь. Главное, нарушался принцип «не привлекать к себе внимания»!
Мартин ободряюще похлопал его по плечу, сержант благодарно улыбнулся. Тем временем Гафур хорошо поставленным голосом размеренно и четко читал очередное письмо. Энтони не вслушивался и не вникал в смысл оглашаемых документов, но вдруг вздрогнул: очередная фраза произвела впечатление пули магнума 357, ударившей его когда-то в тяжелый бронежилет и сбившей с ног.
— «Доступ к наследству господина Афолаби открыт гражданке Французской Республики Кире Бойер, в обезличенной форме — при наличии у нее или ее доверенного лица пин-кода, открывающего сейф в нашем банке. Управляющий делами банка Deposit Suisse, Цюрих», подпись, печать.
Уоллес покрылся холодным потом.
