Особенно если всеми троими будут заниматься предметно…
Когда после окончания осмотра группа покидала яхту, произошло то, что сержант Уоллес впоследствии называл «казусом»: внезапно трап запищал «бип-бип-бип», тревожно замигал красной лампочкой и принялся подниматься и складываться, хотя на нем еще находились пунктуальные арабы, не опаздывающие ни на минуту и уходившие последними. Юрист Исмаил уже был на концевой ступеньке и. не мешкая, соскочил в катер через быстро раскрывающуюся щель, финансист Джавад опрометью сбежал и тоже благополучно спрыгнул с метровой высоты, раскачав дюралевую посудину, а Гафур — личный секретарь шейха — оцепенело замер посередине, как раз в районе шарнира. Всем было очевидно, что сейчас его раздавит в лепешку и потертый красный ковер обновит свой цвет.
— Al hofiz! — гортанно крикнул Исмаил, и Джавад что-то кричал на родном языке.
— Jump, Gafur! Jump! — рявкнул Уоллес, который стоял наверху, ожидая окончания посадки, но Гафур не реагировал. Очевидно, сказывались особенности менталитета каждого из арабской троицы: специалисты Исмаил и Джавад были заточены на быстрое принятие самостоятельных решений, а личный секретарь привык точно исполнять распоряжения своего босса. Приказной тон сержанта вроде бы на миг вывел его из ступора, но не сдвинул с места: Уоллес не был шефом…
Впрочем, полицейские быстрее, а главное, рисковее юристов и финансистов — сержант молнией скатился под угрожающе наваливающийся сверху сегмент трапа, который готовился выполнить роль соковыжималки, вытолкнул Гафура в сторону и сам прыгнул следом. Упав в воду с трехметровой высоты, они взметнули фонтаны брызг, одежда отяжелела, но главное не это: оказалось, что секретарь не умеет плавать, — он камнем пошел на дно… Уоллес нырнул вдогонку, поймал за воротник и вытащил на поверхность, а Мартин Томпсон помог втащить пострадавшего в катер. Насквозь промокший, тот потерял свой лощеный вид и находился в прострации, но медицинская помощь ему не требовалась — разве что пара глотков виски или рома, однако и такая дружеская поддержка в данном случае исключалась.
Затарахтел мотор, и катер направился к берегу. Арабы благодарили спасителя и приходящий постепенно в себя Гафур делал это особенно искренне и сердечно. Откинувшись на мягкую спинку кресла и тяжело дыша, Уоллес рассматривал удаляющийся борт «Ориента», который казался монолитным: никаких следов выдвижного трапа разобрать на расстоянии, конечно, невозможно.
