Эти здешние идиоты полсотни лет пугали друг друга краснозвездными танками и комиссарами с ножом в зубах – и ведать не ведали, что боялись вовсе не тех. А уж от э т и х войсками НАТО хрен загородишься, старушка Европа...
Нарушая его приятные размышления, Олеся негромко сказала:
– Только не думайте, что вы одним махом разрубили в е с ь клубок проблем...
– Да что вы, я и не думаю, – сказал Мазур. – Я уже примерно понимаю расклад. Те, кто против вас работают, не угомонятся. Попробуют что-то другое – и, быть может, то, что благодаря мне этот ваш воротила в Ньянгаталу не попадет, им только прибавит прыти. Правильно понимаю?
– Абсолютно, – кивнула Олеся с усталым и крайне серьезным лицом. – Игра раскрутилась так, что никто уже не остановится. Вряд ли у т е х хватит сил и возможностей на серьезный переворот, такие вещи просто не делаются, вы наверняка лучше меня знаете... Но вот очередной а к ц и и против президента следует ждать очень скоро.
– Я понял, – сказал Мазур, глядя вслед унесшейся медвежьей тройке. – Когда в Африку?
– Послезавтра. Вы готовы?
– Всегда готов, – сказал Мазур спокойно.
Ах, что это было за зрелище! Жаль только, никого из старых знакомых не случилось поблизости, чтобы полюбоваться и оценить в полной мере...
Из знаменитого отеля «Негреско» (числится в десятке лучших отелей мира) беспечной походочкой хозяина жизни вышел адмирал Мазур – в светлом легком костюме, светло-синей рубашке и соответствующих туфлях. Швейцар распахнул перед ним дверь, и Мазур небрежно прошествовал, так привычно, словно был благородным доном из тех, у кого даже собака в конуре и мыши за печкой имеют родословную, уходящую к крестоносцам.
Двигаясь все так же раскованно и несуетливо, с видом человека, которому все окружающее успело смертельно надоесть, он шел по знаменитой Английской набережной. Справа росли темно-зеленые пальмы, в большом количестве и совершенно прозаически, как в России лебеда. За пальмами и невысокой балюстрадой, значительно ниже, опять-таки во множестве торчали зонты, синие в белую каемочку, и синие шезлонги, пустые пока что все до единого. Справа белело скучное здание, больше всего похожее на коробку из-под обуви с минимумом архитектурных излишеств, – Мазур так и не выяснил, что там расположено, да и не собирался этим заниматься. Лениво врастал в буржуазный быт, поскольку делать было совершенно нечего, а до назначенной встречи оставалась еще чертова уйма времени.
Опершись на балюстраду, он оглянулся на знаменитый отель.
