Вплоть до того, что однажды он из-за сложностей жизни скрывался в южноамериканском борделе, где устроился вышибалой, и все обошлось благополучно...
– Явились, – оживился Патрикеич, заслышав шаги на лестнице. – Не сомневайтесь, проверенные кадры вызванивал...
В следующий миг пришлось согласиться, что верный адвокат знает толк не только в юридических крючкотворствах. Впорхнули два юных, довольно-таки симпатичных создания, совершенно непринужденно ринулись знакомиться (Мазур ради шутки назвался Хабибуллой). Как и следовало ожидать, одна оказалась Анжеликой, а вторая – Марианной, хотя существовали сильные подозрения, что в паспортах у обеих значится нечто гораздо более прозаическое. И обе тут же исчезли. Патрикеич без церемоний разоблачился, завернулся в простыню и развалился в позе римского патриция. С чуточку покровительственным видом посоветовал:
– Кирилл Степаныч, вы разоблачайтесь, тут попросту.
– Честное слово, неудобно как-то, – признался Мазур, расшнуровывая туфли довольно медленно.
– Да ну, чего стесняться, если уплочено? Вам кто больше приглянулся?
– Пожалуй что Анжелика, – подумав, заключил Мазур.
– Нихт проблем. Когда дойдете до кондиции, волоките ее во-он в ту дверочку. И посуровее, главное, а то просечет, что у вас опыт невелик, на шею сядет, ломаться начнет... Что хотите, то и вытворяйте.
Заворачиваясь в белоснежную простыню, Мазур тяжко вздохнул:
– Влип в приключения на старости лет господин адмирал, даже страшновато чуточку...
Патрикеич глянул на него с превосходством:
– Кирилл Степаныч, это у вас – советские пережитки. Наоборот, так оно гораздо проще: заплатил лавэ, разложил телку – и делай что хочешь, без последствий и проблем. Просто и рационально – никаких тебе чувств, обязательств, сложностей...
Вернулись феи – уже живописно задрапированные в простыни. Во исполнение договоренности Патрикеич быстренько встал, взял Марианну за локоток и наладил к себе за стол, так что моментально стало ясно, какой будет расклад.
Уяснившая это Анжелика присела рядом с Мазуром, безмятежно ему улыбнулась во все сорок четыре белоснежных зуба и спросила:
– А вы из Средней Азии, да? Я одного Хабибуллу знала, так он был из Ташкента...
– Он у нас из Тегерана, – преспокойно объяснил Патрикеич, уже непринужденно приобнявший свою то ли Марианну, то ли попросту Надюшу.
– А это где? – округлила глаза Анжелика, похоже, ничуть не прикидываясь.
– Неподалеку от Ташкента, – сказал Патрикеич.
