Если бы кто-нибудь из нас сверзился так с крыши, он сломал бы позвоночник. Но когда я подбежала, она сидела на земле с ошалелым видом и зачем-то ощупывала землю вокруг себя.
Она начала чуть-чуть заикаться.
– Д-д-да. А что с-случилось?
Я отступила на шаг и задрала голову. На крыше никого не было.
В следующую секунду меня едва не сбили с ног.
Бабушка Рая налетела как ураган – и откуда только она взялась! В эту часть сада никогда не забредали взрослые. Уже позже по некоторым ее словам я сообразила, что она держала меня под присмотром. Но тогда я просто очень удивилась.
– Господи, девочка моя!
Бабушку трясло. У нее побелели щеки. Как будто ей кто-то надавал оплеух меловой ладонью. Я снова испугалась, но уже не за Тишку, а за нее.
– Пошевелиться можешь? Ты можешь дышать?
Тишка вдохнула полной грудью, пошевелила руками и наконец поднялась. Бабушка перекрестилась. Вид у нее был такой, словно ребенок умер, а затем воскрес.
– Да ладно! – сказала я, желая ее успокоить. – Здесь невысоко!
Она так посмотрела, словно сама охотно столкнула бы меня с крыши вместо Тишки. И снова обернулась к мелкой, начала хватать ее и щупать:
– Здесь не болит? А здесь?
– Янина, не ври мне!
– Я не вру, бабушка. Нигде не болит.
– Пошли купаться, – сказала я. Мне надоела их возня.
– Купаться?! Ты соображаешь, что говоришь?
Нет, честное слово, с бабушкой что-то было не так. Прежде она никогда не кричала на меня. Я и не думала, что она умеет.
– Бабушка, я правда в порядке, – вмешалась Тишка. Она пыталась проскакать на одной ноге в подтверждение своих слов, но Раиса сказала, чтобы она немедленно перестала.
– Надо Женьку позвать. Тишка, где купальники?
– Ладно, сама поищу…
Купальники нашлись на сушильной веревке, Женька где-то бродила. Я вернулась и тыкалась во все комнаты, прежде чем сообразила заглянуть в бабушкину спальню.
Раиса сидела на корточках перед Тишкой и надевала что-то ей на шею.
– Это будет для тебя оберег. Не снимай его, милая. Я твой кулончик пока в шкатулку отложу, чтобы они не перепутались.
– Не надо в шкатулку. – Тишка зажала в кулаке свое лесное стекло. – А что за оберег?
Мне тоже стало любопытно. Я сунулась поближе, но бабушка загородила от меня Тишку, как будто охраняя.
– Святитель Николай, покровитель детей.
А-а, иконка! Я разочарованно зевнула и помахала купальником:
– Пойдем, а то жарко будет!
– Эта иконка досталась мне от отца. – Бабушка говорила торопливо, не обращая на меня внимания.
