В мрачном доме за семью стенами шепелявый детеныш и его отец ведут беседу, словно из-под земли, а ребенок с невинными ресницами несется в мире своего воображения. Внутри книги мир теней и неловкостей, где каждое слово скрывает боль и горе.
Мальчишка сделал еще шаг… другой… вот он был уже возле самого гопника… Наклонился к нему… Бритая, гладкая и твердая, как каменный шар, башка с силой крепостного тарана ударила Севу в грудь. Мальчишку швырнуло на пол. От рывка веревки пронзительно загудела труба, к которой был привязан бритый – гопник навалился на Севу. Связанными руками попытался вцепиться ему в горло:
– Попался, гад! – с радостным восторгом заорал он.
Его судорожно сжимающиеся и разжимающиеся пальцы не столько душили, сколько царапали Севе шею.
Обалделый Сева отчаянно забарахтался под навалившейся на него тушей:
– Козел! Ты что, ногти никогда не стрижешь? – гневно заорал он. – А ну убрал руки, быстро!
Сева резко дернул коленом вверх. С судорожным стоном гопник скорчился.
– Да что ж ваша компания… Ногами-то вечно дерется… – провыл он, сворачиваясь в клубок.
Сева спихнул его с себя и с некоторым трудом поднялся на ноги:
– Сам-то – чего на людей кидаешься? Мог бы спасибо сказать…
– Ни фига себе! – постанывая сквозь зубы, прохрипел гопник.
– А ты бы предпочел, чтоб тебя мертвого похищали? – автоматически огрызнулся Сева. И только потом до него дошло. – Погоди, при чем тут я? Я-то тебя не похищал! Я тебя, наоборот, спасаю!
– Ничего себе – не похищал! – Разъяренный гопник снова сделал попытку добраться до Севы, но мальчишка был настороже – и отскочил в сторону. Рывок натянувшейся веревки швырнул бритоголового обратно об стенку.
– Да на фига нам было тебя похищать, если мы тебя и так уже прихватили? – возмутился Сева. – Ты бы нам прямо там, в переулке, все, что знал, выложил! Если бы тебя тот скутерист не похитил! У нас, – сказал он."
"Его слова, видно, потихоньку дошли до гопника – тот перестал судорожно рваться к Севе, дергая веревку и грохоча трубой. Остановился, отдышался и вроде как даже подумал.
– А я решил, ты мне пожрать принес! – наконец пробормотал он. – Тефтельки-то я уже съел.
Тефтельки… Сева уставился на прыгающий на ветру пластиковый судок и бутылку с водой. Распихивая остальные, какая-то мысль торопливо пробивалась на поверхность. Тефтельки, тефтельки…
– Ну так освобождай – раз пришел! – потребовал гопник, протягивая Севе связанные руки.
