В мрачном доме за семью стенами шепелявый детеныш и его отец ведут беседу, словно из-под земли, а ребенок с невинными ресницами несется в мире своего воображения. Внутри книги мир теней и неловкостей, где каждое слово скрывает боль и горе.
– Я в жизни ни одного финансового документа не подписала, пока десять раз не прочту! Да и не стала бы я ничего ребенку подписывать!
Сева почувствовал, что почва уходит у него из-под ног – и правда, не стала бы! Катька протянула руку и вынула микрофон из потных Севиных ладоней:
– И дневник тоже? – невинно спросила она.
– Дневник? – растерялась Анна Викторовна.
– Ну да, – подтвердила Катька. – Нужно было всего лишь замаскировать бланк под страницу дневника – хоть ручкой с исчезающими чернилами, такие в любом детском магазине продаются! Потом чернила растают, а ваша подпись останется – и вписывай сверху что хочешь!
– Вы же взрослый! – потрясенно выпалил в офисе Алексей, глядя в непроницаемые темные очки Саляма.
Но родителям хватило и этого – оба изумленно уставились на своего ребенка.
Салям в офисе прервал молчание.
– Сперва мы думали, что целью неизвестного финансового преступника…
При этих словах Алексей вздрогнул – и поглядел на Саляма с недоумением.
– Да, преступника! – с нажимом провозгласил он. – Сперва создавалось впечатление, что целью была заурядная кража пяти миллионов. Ну и еще, может, желание разорить учредителей… Отомстить им за что-то…
– За что? – возопили оба учредителя и уставились на ребенка с возмущением."
"– Но потом мы поняли, что все гораздо сложнее! – торопливо сказал Сева.
Что сперва они просто подозревали Петра и Анну в сговоре, Сева благоразумно умолчал.
– Настораживало лишь одно – неизвестный аферист…
Алексей снова дернулся. Сева с удовольствием повторил:
– Аферист! Ни в коем случае не хотел, чтобы о разброде в банке узнали вкладчики! Настолько, что придумывал всякие мелкие проблемы, тянул время… Нанял гопника, чтобы тот изобразил ограбление…
– Я не гопник! – впервые подал голос бритый.
– Гопник, гопник… – рассеянно заверил его Салям-Сева.
