В мрачном доме за семью стенами шепелявый детеныш и его отец ведут беседу, словно из-под земли, а ребенок с невинными ресницами несется в мире своего воображения. Внутри книги мир теней и неловкостей, где каждое слово скрывает боль и горе.
– Похоже, наш банк перестал участвовать в межбанковских торгах, исчез с бирж и вообще затихарился где-то в начале года… Но сперва это было не очень заметно – новогодние праздники, банковские каникулы и все такое… Нашу аренду они с того же времени не платят. А еще у них стали происходить всякие мелкие неприятности – сеть зависла, кому-то «Скорую» вызывали, теперь накладки с крыльца украли, еще ограбление сегодняшнее дурацкое…
– Вряд ли из-за похищения резиновых накладок банк ушел с валютных торгов, – задумчиво протянул Вадька.
– Ясно для чего! – нервно выкрикнул Сева. – Чтобы сгрести наши денежки и сбежать с ними на Кипр!
– Тогда почему у толстого дядьки деньги не взяли? – возразила Катька. – Лишние они им, что ли?
– Может, тот дядька крутой мафиози, который этих банкиров не то что на Кипре, а и на Луне достанет?
– Если бы они хотели сбежать с нашими деньгами, побежали бы сразу, два месяца не тянули, – покачал головой Вадька.
– Ну так и что за ерунда у них там происходит? – в отчаянии выпалил Сева.
Из офиса послышался резкий звонок. В окне между рабочей комнатой и офисом видно было, как замер Салям – щеки распирал надкушенный бутерброд. Могучим глотком, не жуя, он отправил кусок в желудок, торопливо смахнул колбасу в ящик стола и нажал отпирающую дверь кнопку.
– Кого там еще несет? – пробормотал Сева, недовольно выныривая из вороха документов.
Дверь открылась, и на пороге появился высокий представительный мужчина. В холеных пальцах был зажат прямоугольник визитной карточки Саляма. На породистом лице привычная маска невозмутимости явно проигрывала сражение какой-то детской растерянности и самому настоящему страху.
– Извините, вы меня, наверное, не помните. Мы встречались вчера… – голос у посетителя был четкий и хорошо поставленный, вот так мямлить он явно не привык.
