В мрачном доме за семью стенами шепелявый детеныш и его отец ведут беседу, словно из-под земли, а ребенок с невинными ресницами несется в мире своего воображения. Внутри книги мир теней и неловкостей, где каждое слово скрывает боль и горе.
– Извините, пожалуйста… Я так измучился… – его лицо, еще секунду назад худо-бедно державшее маску невозмутимости, поплыло, щеки обвисли и стало видно какой это немолодой и действительно до предела измученный человек.
Салям невозмутимо блеснул на него стеклами темных очков, сунул руку в ящик, вытащил свое любимое салями, отчекрыжил от него кружочек и ни слова не говоря, ткнул его сидящему напротив человеку под нос. Запах колбасы заставил того резко распахнуть глаза. Прямо перед ним висел аппетитный темно-красный ломтик.
– А вы знаете – помогает!
Салям удовлетворенно кивнул – еще бы!
Посетитель сглотнул, перевел дух и уже увереннее повторил:
– Так вот – в нашем банке два учредителя…
Глава 7
Пара учредителей
Телефон звонил.
Петр Маркелович отшвырнул газету и уставился на надсадно верещащую трубку ненавидящим взглядом. Ну конечно, кроме него, ответить некому! Сперва с утра до ночи на работе корячится, потом дома, с сыном, все сам, всегда сам! И раньше-то сам, а уж сейчас тем более! Сын небось в свой дурацкий компьютер уткнулся, и дела ему нет! Ни до чего! А мог бы отца пожалеть! Петр Маркелович еще немного побуравил трубку взглядом, надеясь, что тому, на другом конце провода, надоест наяривать.
Чувствуя острую жалость к себе, Петр Маркелович схватил трубку и рявкнул:
– Да!
– Наш банк… имеет сообщить вам… что вы… задолжали оплату… процентов по кредиту… – механический, с паузами женский голос сразу выдавал запись. – Напоминаем… что если вы… в течение трех дней… не оплатите…
Петр Маркелович с раздражением нажал на кнопку телефона.
Телефон зазвонил снова. Петр Маркелович поглядел на него волком… стиснул в кулаке, будто хотел удавить… и все-таки нажал кнопку!
– Наш банк… имеет сообщить вам… что вы… задолжали оплату…
Петр Маркелович с рычанием швырнул переносную трубку об пол. Пластиковый корпус крякнул и развалился. Вот тебе харакири, ты, самурайская техника! Петр Маркелович удовлетворенно плюхнулся обратно в кресло и потянулся за газетой.
