В Пламени Этерны каждое слово и каждый чертаж рождает атмосферу магии и загадочности. Крепкий молодой художник Диамни Коро демонстрирует юному художнику навыки мастерства, но тот продолжает неуклюже тянуться к своей потенциальной карьере.
Но и я вас не прощу.
– Тогда мне лучше уйти…
– И впрямь лучше, – согласился Ринальди, – меня тошнит от твоего присутствия, а каяться я не собираюсь. Не в чем, знаешь ли…
Эрнани вскочил и забарабанил в дверь. Открыли тотчас. Подслушивали? Вряд ли. Слишком толстые доски и слишком много народа.
– Мой эпиарх, – утешитель обращался к Эрнани, как к наследнику, – уже уходите?
– Да, – вздернул подбородок юноша, – я сказал то, что был должен.
А что он был должен? Вырвать у Рино признание? Кому это нужно? Ринальди виновен, в этом нет сомнения, почему же он нападает, а не защищается? Брат умрет в коридорах лабиринта, страшно умрет, но он сам виноват.
– Мой эпиарх, вам помочь спуститься?
– Нет. Я сам.
Эрнани и в самом деле спустился сам, хотя дважды едва не упал, настолько узкой и неудобной была лестница. Рассказать Эридани о встрече? Зачем? Хотя, если правда так или иначе всплывет, он не станет лгать, просто не скажет о булавке с розой.
10. Мастер
Эрнани сидел у окна, на его коленях лежала раскрытая книга, но вряд ли юноша думал о том, что в ней написано. На скрип двери он обернулся и широко раскрыл глаза, став неимоверно похожим на Ринальди.
– Диамни… Я думал, урока сегодня не будет.
– Его и не будет. – Художник сел напротив своего ученика. – И все-таки я пришел ради живописи.
– Да?..
Дети Заката, сколько безнадежности в этом голосе! Бедняга был бы счастлив, узнав правду, но тот, кто подстроил Ринальди ловушку, знал все о том, что происходит во дворце. Нельзя рисковать. Тот, кто слушает, если он, разумеется, слушает, не должен сомневаться, что Диамни Коро думает только о картине, на которой Ринальди суждено изображать демона.
– Эрнани, надеюсь, ты меня поймешь. Возможно, сочтешь безумцем, но поймешь. Для меня главное в жизни – искусство. Мир, война, любовь – это для других.
– Да, я знаю. Чем я могу тебе помочь?
– Я не успел закончить эскиз. Суд оказался слишком коротким…
– Я… Я не понимаю тебя…
– «Возгордившийся» был бы моей лучшей работой, если бы я успел зарисовать лицо Ринальди в три четверти. Сначала мне казалось, что лучше сделать в фас и поместить его в центре композиции, но вчера, вернувшись домой, я понял, как ошибался. Это открытие перевернуло всю мою жизнь.
