В Плененном принце мир тонкого равновесия нарушается. Природа обыденности встает под ударами политической суматохи, и герой Эрasmus оказывается центром ожесточенного баланса между королевской властью и древним кланом феодалов. Утрищевой сюжет разворачивается в закрытых готических замках и загадочных пустошах, создавая интригующую атмосферу изнурительных игр веры и власти....
C непонятной бесстрастностью Дэймен подумал, что принц это заслужил. Он отлично помнил, каково быть сначала одурманенным, а потом брошенным на ринг. Может, в кубке шалис? Вдруг его можно не только вдыхать, но и пить? Это объясняло, почему трое нападавших не сомневались, что справятся с Лораном.
Дэймен сообразил, что благодаря этому обстоятельству на него еще легче было бы свалить вину. Показалось бы до омерзительного правдоподобным, что он отплатил Лорану той же монетой.
Вир претил Дэймену. В любом другом месте врага закололи бы мечом или – если убийца обладает подлыми инстинктами наемника – отравили бы.
Что же здесь на самом деле творится?
Дэймен подошел к столику и взял кубок. В нем еще осталось немного жидкости, как ни странно, воды, а не вина. Потому на кромке и просматривался розоватый ободок, характерный для снадобья, хорошо знакомого Дэймену.
– Это акилосское снадобье, – сказал Дэймен. – Его дают постельным рабам во время обучения. Оно помогает им…
– Мне известно, как оно действует, – перебил Лоран, четко проговаривая каждое слово.
Дэймен увидел его в новом свете. У него на родине снадобье имело печальную известность. Однажды, будучи любопытным шестнадцатилетним юнцом, Дэймен попробовал его сам. Он принял лишь маленькую часть обычной дозы и несколько часов захлебывался от мужской силы, завалив трех партнеров кряду.
Бесконтрольной развязности за Лораном не наблюдалось. Дыхание у него немного сбилось, речь потеряла обычную плавность – вот и все симптомы.
Однако Дэймен вдруг понял, что дело тут в строжайшем самоконтроле и в невероятном волевом усилии.
– Скоро отпустит, – пообещал Дэймен и, не в силах отказаться от легкого садизма под маской правды, добавил: – Через несколько часов.
Судя по взгляду, Лоран скорее отрезал бы себе руку, чем показал бы кому-то свое нынешнее состояние. Особенно Дэймену, с которым, кажется, меньше всего на свете хотел оставаться наедине. Дэймен думал об этом не без удовольствия.
– Думаете, я воспользуюсь ситуацией? – подначил он.
