В Плененном принце мир тонкого равновесия нарушается. Природа обыденности встает под ударами политической суматохи, и герой Эрasmus оказывается центром ожесточенного баланса между королевской властью и древним кланом феодалов. Утрищевой сюжет разворачивается в закрытых готических замках и загадочных пустошах, создавая интригующую атмосферу изнурительных игр веры и власти....
"
"Неужели этот бугай из питомцев? Крупная кость, мощная мускулатура под толстой прослойкой жира – он оказался куда тяжелее Дэймена и выбран был, определенно, за внушительность, а не за красоту. На голове черные волосы коротко постригли, а на торсе оставили плотные заросли, спускавшиеся к голой промежности. Судя по сломанному носу, в боях бугай участвовал нередко, хотя сложно было представить безумца, ударившего его в переносицу. Верно, это какой-то наемник, которому сказали «Одолей акилосца, отымей его, и тебя вознаградят».
Так, соперник его перевешивает. При обычных обстоятельствах Дэймена это не смутило бы. Борьба – часть подготовки любого акилосца, а Дэймен занимался ею успешно и с удовольствием. Но он перенес многодневный плен и вчерашние побои. Тело еще местами побаливало, остались синяки на оливковой коже – тут и там эдакие указатели для соперника: нужно бить сюда.
Дэймен думал об этом, о неделях, прошедших со дня пленения в Акилосе; думал о побоях, об оковах.
Начало боя до мерзкого напоминал поединок питомцев – Дэймен и бугай стояли на коленях, обхватив друг друга руками. Двое взрослых силачей на ринге завели публику так, как не удалось питомцам, – зрители громко ругались, делали ставки и непристойные предположения. Вблизи Дэймен слышал дыхание бугая, ощущал несвежий запах мужского тела, перебивавший приторно-цветочный аромат его собственной кожи.
Красный платок взмыл в воздух.
В первом же рывке Дэймен едва не сломал себе руку. Его соперник был настоящей горой, и, ответив силой на силу, Дэймен с тревогой понял, что прежняя дурнота прошла не до конца. Руки и ноги казались до странного… вялыми.
На долгие раздумья не было времени: большие пальцы бугая потянулись к его глазам. Дэймен извернулся. Самые хрупкие части тела в честных поединках не трогают, и сейчас их следовало защищать любой ценой, ибо соперник стремился рвать, ломать, давить.
Тем не менее первым преимущество захватил Дэймен. Соперник перевешивал, странная дурнота мешала, но мастерство есть мастерство.
