В Плененном принце мир тонкого равновесия нарушается. Природа обыденности встает под ударами политической суматохи, и герой Эрasmus оказывается центром ожесточенного баланса между королевской властью и древним кланом феодалов. Утрищевой сюжет разворачивается в закрытых готических замках и загадочных пустошах, создавая интригующую атмосферу изнурительных игр веры и власти....
После этого Эразм поцеловал носок ноги Торвельда, потом лодыжку – и светлые кудри скользнули по упругой икре патрского принца.
Лоран наблюдал за происходящим, не вмешиваясь. Дэймен понимал, чем вызвана внезапная симпатия Торвельда: между вирским принцем и акилосским рабом имелось внешнее сходство. Блестящими волосами и тоном кожи Эразм больше всех в зале напоминал златовласого светлокожего Лорана. Однако, в отличие от Лорана, в Эразме чувствовалась уязвимость, необходимость в заботе и почти физически ощутимое желание подчиняться хозяину.
– Вы все подстроили! – вполголоса прошипел Никез. – Вы хотели, чтобы он увидел… Вы обманули меня!
Таким тоном любовник сказал бы: «Как ты мог?!» – только в голосе Никеза слышалась злость. И досада.
– У тебя был выбор, – напомнил Лоран. – Незачем было выпускать когти.
– Вы обманули меня, – не унимался Никез.
– Рассказывай, – согласился Лоран. – Обо всем, что я сделал. С твоей помощью. Как, думаешь, он отреагирует? Интересно узнать? Пошли, выясним вместе.
Во взгляде Никеза, устремленном на Лорана, читался холодный, отчаянный расчет.
– Слушай, может, ты… Все, довольно, – проговорил Лоран. – Довольно. Ты делаешь выводы. В следующий раз легко мне не будет.
– Клянусь, что не будет! – ехидно подтвердил Никез и ушел. Дэймен отметил, что свою сережку он Лорану так и не отдал.
* * *Насытившиеся хлебом и зрелищами придворные разошлись. Совет и регент сели за переговоры с патранцами. Когда регент попросил вина, налил его Ансель. Когда же кубки наполнились, Анселю было предложено сесть рядом с регентом, и он согласился, опустившись на стул изящно, с весьма самодовольным видом.
Дэймен невольно улыбнулся. Разве мог он осуждать Анселя за честолюбие? Да и для восемнадцати лет преуспел он немало. У Дэймена на родине попасть в постель к королю было заветной мечтой множества придворных.
Тем вечером желаемого добился не только Ансель. Лоран выполнил все просьбы Дэймена, преподнеся их на блюдечке с голубой каемочкой, причем буквально за день. Если закрыть глаза на сопутствующие обстоятельства, нельзя было не восхититься тем, как блестяще Лоран все организовал.
Если не закрывать глаза, вспоминалось, что речь идет о Лоране, который врал напропалую ради успеха своей затеи.
