В Плененном принце мир тонкого равновесия нарушается. Природа обыденности встает под ударами политической суматохи, и герой Эрasmus оказывается центром ожесточенного баланса между королевской властью и древним кланом феодалов. Утрищевой сюжет разворачивается в закрытых готических замках и загадочных пустошах, создавая интригующую атмосферу изнурительных игр веры и власти....
Учитывая обстоятельства, фраза прозвучала вполне естественно. Эразм закусил губу, золотые кудри упали ему на лоб.
– Ты… влюблен в него?
– Не совсем, – ответил Дэймен.
Повисла тишина. Прервал ее Эразм:
– Я… меня учили, что долг раба священен, что мы почитаем господ своим повиновением, а они почитают нас в ответ. И я верил этому. Но когда ты сказал, что прислан сюда в наказание, я понял, что здесь никакой чести в повиновении нет и что рабом быть стыдно. Возможно, я начал понимать это еще до встречи с тобой. Я пытался убедить себя, что высшая степень повиновения – стать никем, не иметь никакой ценности, но не сумел.
– Этот кто-то у тебя есть, – заметил Дэймен. – В Патрах рабов ценят, а Торвельд тобой очарован.
– Он мне нравится, – смущенно признался Эразм и покраснел. – И глаза его тоже. Он очень красивый. – От собственной смелости Эразм покраснел еще гуще."
"– Красивее принца Акилосского? – поддразнил Дэймен.
– Принца Акилосского я никогда не видел, но не думаю, что он красивее моего господина, – заявил Эразм.
– Сам Торвельд тебе этого не скажет, но он великий человек. – Дэймен улыбнулся. – Даже среди принцев. Бо́льшую часть жизни он провел на севере, в сражениях на границе с Васком. Именно его стараниями между Патрами и Васком установился мир. Он не только младший брат, но и самый преданный слуга короля Торгира.
– Другое королевство… В Акилосе мы и за пределы дворца выбраться не чаяли.
– Мне жаль, что тебя опять срывают с места. Но на сей раз будет иначе. Тебя ждет приятное путешествие.
– Да… Я… Я немного напуган, но жду его со смирением, – проговорил Эразм. И снова покраснел.
* * *Егеря и псари с первого участка вернулись раньше всех. Псари привели обессилевших гончих и, когда мимо пронеслись всадники, выпустили свежую стаю. Псарям также предстояло добить собак, смертельно раненных острыми клыками вепря.
Измученные собаки едва дышали, да и сами псари пребывали в странном настроении.
– Что-то случилось?
– Будь осторожен, – посоветовал тот. – Твой господин не в духе.
Ну вот, порядок восстановлен.
– Попробую угадать: вепря убил другой охотник?
– Нет, принц, – мрачно проговорил псарь. – Но ради этого он загубил свою лошадь. У нее не было ни единого шанса.
