Автор
В темной комнате только визг танцевальной музыки и страстное движение тел. Кожа обжигает от энергии взаимного желания, словно проникает в саму душу. Ум при этом отключается, оставляя простым лишь чувственное удовольствие.
Но мужчина лишь меня притягивает. Поцелуем впивается, не оставляя шансов не ответить. Сильно талию сжимает, хвост на ладонь наматывает.
И я знаю, что этот поцелуй не для меня. Не для Миши даже, чтобы показать, что я не одному ему принадлежу. Это всё — и поцелуи, укусы на шее, руки, сжимающие ягодицы — всё лишь для Князя. Чтобы он убедился, что я никуда не делась. Не променяла его на другого, всё того же желаю.
Знаю и принимаю, с жаром отвечая. Потому что мне тоже нужно. Почувствовать его желание, что после увиденного не пропал интерес, не стала противной ему.
И чувствую. В каждом движении, пусть и грубом.
— Привет, — самое глупое, что сказать можно. Но меня на части разрывает, мозг совсем не работает.
— Привет, лапочка. Выспалась? — он ладонь с лица не убирает, проводя пальцами по скулам и губам. — Поели уже? Выдвигать нужно, пока не стемнело.
— Снова в другой город?
— Ну, раз ты с выбором определилась, то можно сразу в аэропорт.
— А разве вам можно имена светить?
Улыбаюсь, зная, что с самого начала это глупой уловкой было.
— А мои документы?
— Давно у меня, Тис.
— Обманывать плохо, Илюш.
— Так я готов просить прощения, очень сильно просить.
Впечатывается пахом в мой, чтобы доказать серьезность намерений. Действительно готов. И я сомневаться не могу, что прощу его. Вот сразу, без извинений. Но мужчине об этом знать не обязательно.
— Очень сильно? — по рубашке веду, пуговицы цепляя.
— Нарываешься, лапочка?
— Самую малость.
Мне отчего-то так легко, когда Князь на руки подхватывает. Не представляю, о чём мужчины говорили, как решали. Раз ко мне уже с готовым ответом пришли. И так легко на соперников реагируют.
— Князь! Илюша! — исправляюсь после шлепка. — Куда ты меня несешь?
— Будешь прощения просить.
— Это ты должен!
— Ну, значит я буду.
Странно, неправильно, но так хорошо.
"Платье в тряпку превращается, на пол летя. Князь не нежничает, промедления не даёт. Я лишь сильнее в загорелую кожу вжимаюсь, стараясь удержаться. Стон в поцелуе глушу, когда мужчина джинсы вниз спускает.
Когда-то я окончательно с ними сломаюсь.
