Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением.
Неуверенная, напуганная, истомленная желанием, Чариз подняла глаза. Взгляд его был стеклянным. Рука на ее предплечье словно окоченела. Даже самая тщеславная из женщин не могла бы подумать, что он хочет ее поцеловать.
Тогда она вспомнила, что им надо изображать теплые чувства перед немногочисленной аудиторией на случай, если Хьюберт и Феликс решат оспорить легитимность их брака. Она также вспомнила обо всем, что Гидеон сделал для нее. Она умела быть благодарной. Она не отплатит ему злом за добро.
— Я с удовольствием поцелую своего возлюбленного супруга.
По крайней мере в этом она не солгала.
Восхищение озарило его взгляд за мгновение до того, как он опустил голову и прижался губами к ее губам. От потрясения она уронила букет. На нее нахлынул целый сонм ощущений, вполне узнаваемых, несмотря на то что до этого они целовались всего один раз.
Его чистый запах. Лимонное мыло. А под ним свежий солоноватый запах его кожи. Он вымылся и переоделся. И все равно от него пахло морем. Его рост. Иногда она забывала, насколько он высок и строен. Он был горячим, как печка. Стоять рядом с ним все равно, что стоять у костра. И при этом никогда не согреться.
Он скользнул губами по ее губам, слегка надавив на них. Она инстинктивно приоткрыла губы и вдохнула его дыхание.
Еще ни с кем никогда она не испытывала такого чувства близости. Она закрыла глаза. Пощипывающее тепло растекалось по телу от его губ. Ниже, ниже. Чариз вздохнула и, подняв руки, подалась ему навстречу.
Она открыла глаза и увидела, что он отступил. Он был бледен, но собран, когда быстро пожал викарию руку. Она осознала, что продолжает стоять с протянутыми к нему руками, словно нищенка. Покраснев, она обхватила себя руками, чтобы скрыть их дрожь."
"Гидеон поцеловал ее лишь для того, чтобы соблюсти приличия. И все же она льнула к нему, как плющ льнет к стене. Если она не будет осмотрительнее, он может начать презирать ее за то, что она навязывает себя мужчине, которому она по меньшей мере безразлична. Но как найти в себе силы сдержать чувства, которые сильнее ее?
— Какая красивая пара, — говорил викарий. — Я счастлив, что оказался полезным такому выдающемуся джентльмену, национальному герою.
По необходимости Гидеон открыл их настоящие имена человеку, который должен был их обвенчать. Апартаменты в гостинице он снял под вымышленным именем. Для мистера и миссис Джон Холлоуэй.
