Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением.
В соседней комнате было все так же тихо.
Ледяной страх пополз у нее по спине. Что, если Феликс и Хьюберт проникли туда и ждут в засаде, готовясь похитить ее и вернуть в Хоулком-Холл?
Дрожащими руками она сняла с комода китайскую вазу. Фарфор призрачно мерцал в темноте. Эту вазу она выбрала потому, что ее было легко заметить. Ваза не слишком годилась для самообороны, но, вооружившись, она почувствовала себя менее уязвимой.
Чариз босиком дошла до двери. В гостиной за дверью было тихо и пусто. Огонь в камине догорел, но красноватого света угольков было достаточно, чтобы увидеть, что там никого нет.
Кроме…
— Я знаю, что вы здесь.
Она почувствовала облегчение.
Ответа не последовало.
Она прошла дальше в комнату. Пол холодил босые ступни. Она сделала еще шаг. Теперь по крайней мере она стояла на ковре.
Ничто не нарушало тишины.
— Нет смысла притворяться.
Чариз поставила тяжелую вазу на пол. Она ей не понадобится, если только она не выйдет из себя и не решит разбить ее о голову Гидеона.
Он будет продолжать эту глупую игру?
Она услышала судорожный вздох из противоположного угла комнаты.
— Откуда вы узнали?
— Я всегда знаю, когда вы рядом, — устало ответила она и направилась к буфету.
— Простите, что разбудил вас.
— Это не важно.
Чариз взяла свечу, намереваясь зажечь огонь в камине.
— Пожалуйста, не делайте этого. Не зажигайте.
Она замерла и повернулась к нему лицом. Она прислонилась к буфету, ежась от холода.
— Почему?
Он не ответил. По крайней мере словами.
— Возвращайтесь в постель, Чариз.
— Одна?
— Господи, конечно же, одна. Поговорим утром.
— Вы пили.
Стул под ним снова затрещал, когда он распрямился.
— Да. И еще я дрался.
Голос его звучал как-то странно.
Со внезапной решимостью она шагнула к камину и зажгла свечу. Вспыхнул неяркий огонек. Дрожащей рукой она протянула руку со свечой в его направлении. Тепло, идущее от камина, приятно согревало ей спину.
Она ожидала, что он вздрогнет, но он продолжал сидеть неподвижно. Увидев его, Чариз вскрикнула.
— Надо полагать, я не кажусь вам слишком милым?
Рука ее так дрожала, что ей пришлось поставить свечу на подсвечник на каминной полке.
— Вы нездоровы, — сказала Чариз, обхватив себя руками в попытке согреться.
— Нет, я просто пьян, и сердце мое разбито. — Он внезапно яростно взмахнул рукой в перчатке. — Ради Христа, Чариз, возвращайтесь в постель.
— Нет, — упрямо сказала она.
— Меньше двенадцати часов назад вы обещали во всем мне повиноваться.
