Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
В этой чарующей фантазии он снова стал частью человеческой расы.
Господи, не дай ему проснуться.
Пока не надо.
Гидеон крепче сжал женскую талию и уткнулся лицом в роскошную грудь. Перечно-цветочный аромат щекотал ему ноздри.
Знакомый запах.
Он знал, кто ему снится. Он с самого начала это знал.
— Чариз, — прошептал он, уткнувшись губами в тонкий шелк, прикрывавший ее грудь.
Чариз провела рукой по его волосам, убрала прядь со лба.
Нежность этого жеста резанула его по сердцу, у него перехватило дыхание.
Физические подробности этого сна были такими насыщенными.
Слишком реальными.
Он знал, что не спит. Краткое тепло было жестокой насмешкой. Запах Чариз превратился в приторную вонь разлагающейся плоти. Вместо ее нежных пальцев он чувствовал мертвую хватку смерти.
Тошнота поднималась к горлу. Он откатился в сторону и повернулся к ней спиной.
— Проклятие, — простонал он, закрыв лицо дрожащими руками, опасаясь, что его сейчас вырвет.
— Гидеон?
В голосе ее была тревога."
"Но как ни плохо ему было сейчас, он успел заметить, что сильно возбужден.
— Гидеон, ты в порядке?
— Да.
Он лгал.
Сквозь задернутые шторы в комнату проникал солнечный свет. Зашуршали простыни — она приподнялась на колени. Чертовски многозначительный звук. Желание бурлило в крови, настойчиво требуя утоления, и зов желания отчасти заглушил воющих в его голове демонов.
— Я не верю тебе.
Матрас прогнулся — она подвинулась ближе к нему. Затем — да поможет ему Бог — жаркое прикосновение ее руки к напряженной спине.
Он замер, напрягся еще сильнее, борясь с желанием опрокинуть ее на спину и утолить ненасытное желание.
— Ты что, не знаешь, что меня не надо трогать? — процедил он сквозь зубы.
— Я знаю, что ты провел ночь, лежа в моих объятиях, — тихо произнесла она, не убирая, черт ее побери, руки.
Его прошиб холодный пот. Теперь там, где она касалась его, возникло целое озеро жара, и это озеро просачивалось в кровь, доводя ее чуть ли не до кипения.
— Я спал, — прорычал он, наслаждаясь ее прикосновением и ненавидя его.
— Я знаю, — терпеливо сказала она, поглаживая его спину медленными круговыми движениями.
Она искушала его, провоцировала. Мучила. Член его дрожал от желания оказаться в ней.
