Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Чариз быстро сняла ночную рубашку и швырнула ее в угол.
— Проклятие, Чариз, — выдохнул он, шагнув к ней.
Без одежды она была… божественна. Стройная шея, прямые плечи, длинные грациозные руки, высокая грудь с розовыми сосками. На плоском животе нежная ямочка пупка.
Он опустил взгляд на треугольник у скрещения ног и судорожно сглотнул.
Она опустила взгляд вниз, на его брюки, а потом посмотрела ему в глаза.
— Ты хочешь меня. Я знаю.
Голос ее дрогнул. Он хотел возразить ей, но горло сжал спазм.
Сердце бешено стучало.
— Я… я тебе нравлюсь?
Он открыл рот, чтобы что-то сказать.
Чариз не шевельнулась, продолжая смотреть ему в глаза.
Гидеон шагнул к ней, подхватил на руки и отнес на кровать.
Гидеон превратился в зверя. Яростного. Голодного. Отчаянного.
Он опустился на колени между ее ногами. Грубо откинул густую прядь золотистых волос, которая упала на ее грудь. Демоны заклинали его остановиться, но ревущее желание оградило его от них стеклянной стеной.
Он сжал ее бедра руками в перчатках и прижался губами к ее животу. Вкусом она напоминала мед с едва уловимым оттенком мускуса.
Он взял губами ее сосок, лизнул его, втянул в себя. Чариз вскрикнула и прогнулась ему навстречу."
"Он не мог медлить. Он чувствовал, что идет по лезвию ножа. Губы его сомкнулись вокруг второго ее соска. Он прикусил его. Чариз положила руки ему на плечи.
Господи, если она его оттолкнет, что он будет делать?
Но ее пальцы впились в его влажную рубашку, сжимаясь и разжимаясь в одном ритме с его губами, терзающими ее грудь.
Он рванул застежку на брюках. Гул в его голове был таким громким, что он едва расслышал, как с треском порвалась ткань.
Безжалостно сжимая ее бедра, он приподнял ее навстречу себе и вошел в нее.
Жар.
Наслаждение.
Небо даровало ему покой на одно хрупкое сияющее мгновение.
Он впитывал ее всеми истосковавшимися органами чувств. Ее запах. Тихий шелест ее дыхания. То, как она дрожала под ним.
Он приподнялся и посмотрел на нее.
Он стал выходить из нее. Он собирался прекратить этот фарс. Но когда его распухшая плоть стала выскальзывать из нее, он испытал мучительно-острое наслаждение.
И снова вошел в нее. Жестко. Требовательно. Безжалостно.
Она сжалась вокруг него. Казалось, она не хочет его отпускать.
