Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
И так же внезапно мир обратился в пламя. Его губы накрыли ее губы с яростью страсти.
Она вскрикнула. Потом застонала от наслаждения. Она сдалась на его милость, приоткрыв губы.
Но он продолжал неукротимый натиск. Он просунул язык между ее губами. Затем лизнул их изнутри. Она замерла и напряглась.
Внезапно он поднял голову.
— Все в порядке, — ласково произнес Гидеон.
Чариз застонала и прильнула к нему.
— Какая сладкая маленькая женушка.
— Ты мучаешь меня, — сердито сказала Чариз, пытаясь поймать его губы губами.
— Ты мучила меня не один день. Я никогда не думал, что буду вот так тебя касаться.
— Но ты хотел?
Руки его скользнули вниз по ее спине, и он привлек ее к себе. Губы его, прижатые к ее губам, приоткрылись. Нежнее, чем раньше. Теперь она была готова принять в себя его язык.
Короткая атака. Отступление. Снова набег и более тщательное исследование.
За закрытыми веками вспыхнул ослепительный свет. Обжигающее наслаждение прокатилось по телу. Существовали лишь его губы, его язык, их обжигающее ласки.
Он провел ладонями вверх и вниз по ее спине, и, где бы он ни касался ее, возникал новый жаркий водоворот чувств. Язычки пламени лизали ее кожу. И губы его, и язык продолжали властвовать над ее ртом, даря бесконечное наслаждение.
Робко она толкнула язык навстречу его языку. Он застонал от наслаждения и крепче сжал ее в объятиях. Язык ее осмелел, и вскоре то, что было его вторжением на ее территорию, превратилось в чувственный танец.
— Коляска не годится для занятий любовью, — сказал Гидеон.
— Вернемся в гостиницу?
Чариз прижалась к нему. Они любят друг друга. Чего еще желать?
Глава 18"
"Сидя напротив нее за столом с остатками ужина, который он заказал им в номер, Гидеон смотрел на жену. Эта гостиница была знаменита своей кухней. Но Гидеон не почувствовал вкуса пищи.
Все его помыслы, все его чувства занимала Чариз.
Прекрасная Чариз. Его восторг и его отчаяние.
На обратном пути в гостиницу она молчала. За ужином тоже почти не разговаривала и так же, как Гидеон, почти ничего не ела.
— Что заставило тебя передумать?
— Я не уверен, что передумал.
— Но теперь тебе нравится касаться меня.
— Больше, чем нравится.
— Тогда что изменилось?
— Ну, я не могу оспорить тот факт, что я могу к тебе прикасаться.
— Значит, ты все же принял решение жить со мной, как живут муж с женой?
Он вздохнул.
— Чариз, я не делаю для тебя ничего хорошего. То, что произошло, ничего не меняет.
