Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Но Гидеон хранил молчание. Она торопливо заговорила:
— Это не из-за праздного любопытства.
Уголки его губ приподнялись.
— Приятно это слышать.
— Я не шучу, Гидеон. Дело в том, что ты всегда остаешься в одежде, когда мы…
— Занимаемся любовью?
— Да, — еле слышно ответила Чариз.
— Чтобы я полностью оказался в твоей власти? У меня есть выбор?
— Ты можешь сказать «нет».
— Тогда ты откажешься делить со мной постель, — мрачно ответил Гидеон.
Сердце ее сделало сальто. Понял ли он, в чем только что признался?
— Я не стала бы избегать твоей постели, чтобы добиться своего.
Его деланная безмятежность тут же исчезла. Резким движением он отделился от камина. Было видно, что он дрожит. На мгновение она испугалась того, что недуг вновь завладел им. Он схватился за спинку стула и крепко сжал ее.
— В Рангапинди меня пытали.
— Я знаю.
— Мои шрамы отвратительны.
— Я считаю тебя красивым. И несколько отметин на твоей коже не заставят меня думать по-другому.
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
Она шагнула к нему:
— Позволь мне посмотреть.
Чариз осторожно прикоснулась к лацканам его черного сюртука. Гидеон замер, но не отступил.
Чариз медленно сняла с него сюртук. Он стоял, стиснув зубы, словно под пыткой.
Господи, дай ей все сделать правильно. Если Гидеон вытерпит эти муки напрасно, она никогда себя не простит. Она подавила в себе страх и чувство вины. Сюртук его она положила на стул. Внутренний голос подсказывал Чариз, что, пока он не позволит ей увидеть себя без одежды, его сущность останется скрытой от нее.
Сердце ее бешено колотилось. Она заставляла себя смотреть ему в глаза. Сегодня он был одет с большим, чем обычно, тщанием. Белый жилет, расшитый серебром. Белоснежный шейный платок. Рубашка. Песочного цвета брюки. Перчатки белые, в которых денди появляются на балу.
На левой щеке предательски дрогнул мускул. Дышал он неровно. Тихий натужный звук его дыхания был единственным звуком в комнате, если не считать потрескивания поленьев в камине.
Она расстегнула одну пуговицу. Две. Три. Красивый жилет распахнулся.
Она просунула руку под парчу, чтобы снять его. Теперь только тонкая ткань рубашки отделяла ее от его кожи. От него шел жар, как от полыхающего огня.
Чариз опустила взгляд и увидела, как он возбужден.
— Ты знаешь, что я хочу тебя, — сказал Гидеон. — И используешь это против меня.
