Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Чариз покачала головой и положила жилет поверх сюртука. Каждая снятая с него вещь была для нее словно знамя врага, захваченное в битве.
— Я использую это для тебя.
Если он в это не поверит, у нее недостанет мужества настаивать на своем. Она собралась с духом и положила руку на его брюки, на выступающий холм впереди.
Он затаил дыхание и сдавленно застонал. Она никогда прежде его не трогала там. Сквозь одежду она чувствовала его напряжение, его мощь. Она чувствовала жизнь. Машинально она провела по нему рукой по всей длине.
Гидеон закрыл глаза.
— Чариз…
Она сделала глубокий вдох, вдыхая запах Гидеона, и приказала себе сосредоточиться. В конечном итоге ей удалось справиться с шейным платком. Рубашка его распахнулась. У ключицы отчаянно бился пульс.
Он дышал часто и трудно, так же, как и она.
Чариз начала все это не ради того, чтобы возбудить его. Или себя. Раздевая этого большого сильного мужчину, Чариз чувствовала, как между ногами у нее разливается тепло.
Гидеон закрыл глаза, словно не мог смотреть на то, что она делает.
Ее охватили сомнения.
Могла ли она это делать? Имела ли права? А что, если это повредит его здоровью?
Расправив плечи, Чариз взялась за полу рубашки, чтобы вытащить ее из брюк.
Гидеон открыл глаза и, схватившись за полы рубашки, рванул их в стороны.
— Вот, черт тебя дери, — процедил он сквозь зубы.
Две половины упали на пол.
Все, что могла сказать Чариз, так и осталось невысказанным. Она сжала кулаки, подняла глаза и встретилась с остекленевшими глазами Гидеона.
Чариз знала, что он красив. Но то, что она увидела, лишило ее дара речи. Его бледная кожа обтягивала вздувающиеся мощные мышцы. Легкий темный пушок покрывал широкую грудь."
"Шрамы покрывали грудь и предплечья. Длинные полосы, должно быть, оставленные плетью. Бледные атласные рубцы, похожие на следы от ожогов. Круглые отметины, которые могли быть следами от пуль. Вещественные доказательства непрестанной жестокой боли.
Все это было ему ненавистно. Ненавистно и омерзительно до глубины души.
«О, Гидеон. Прости меня. Прости».
Она протянула руку и положила ладонь на мощное предплечье. Он отшатнулся. Как раньше. Сердце ее сжалось от страха. Неужели он вернулся в свой кошмар?
Нет. Теперь поздно отступать. Она ступила на эту тропу и, куда бы она ее ни привела, пройдет ее до конца.
Собравшись с духом, Чариз посмотрела на его спину, обезображенную многочисленными шрамами.
