Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Впрочем, он уже давно владел ее душой без остатка.
Вскоре его движения сделались быстрее, неукротимее, менее управляемыми. Грудь его тяжело вздымалась.
Чариз потеряла связь со всем, кроме твердого мужского тела, что правило ею. Напряжение, что охватило ее, стало невыносимым.
Все туже и туже.
Он все продолжал вонзаться в нее раз за разом. Пальцы ее судорожно впились в его предплечья. В глазах потемнело. Чариз не хватало воздуха. Легкие перестали функционировать. Ничего не видя перед собой, она прижималась к Гидеону, который был источником ее муки, ее агонии и ее единственной надежды на разрядку.
В силах ли она это пережить?
Она издала долгий надрывный стон.
— Прошу тебя, Гидеон, пожалуйста…
Гидеон продолжал двигаться в ней.
Чариз всхлипнула и прикусила губу, почувствовав во рту привкус крови. Непрерывное трение между ногами сводило Чариз с ума. Она заерзала, желая освободиться от этой пытки.
Она открыла затуманенные глаза и увидела, что лицо его изменилось.
— Сейчас, — простонал он.
Еще один мощный толчок, и казавшееся нескончаемым предвкушение достигло пика, взорвалось и рассыпалось мириадами раскаленных осколков.
Тело ее извивалось в спазмах. Она кричала от наслаждения, которое грозило разрушить ее. Сквозь гул в ушах она услышала, как он застонал, и периферией сознания успела отметить, что Гидеон тоже достиг оргазма и получил желаемую разрядку.
Целую вечность она провела в непередаваемом блаженстве, одурманенная неземным наслаждением, заставлявшим ее кричать от восторга.
Потрясенная, одурманенная восторгом, ставшая совсем другой после пережитого, Чариз вернулась в мир, где Гидеон целовал ее лицо, шею, плечи. Нежно. И эта нежность ощущалась тем острее, чем неистовее была его страсть.
Гидеон перекатился на бок, увлекая ее за собой, продолжая ее целовать. Она не стала говорить ему, что ей неудобно. После безудержной страсти тело болело.
Но она никогда не чувствовала себя так хорошо.
— Ты в порядке? — пробормотал Гидеон, уткнувшись ей в шею.
Он обнимал ее, но некрепко, гладя ее по спине.
Это было настоящее чудо, которое не выразишь словами. Какое счастье, не задумываясь, касаться его.
Он нежно поцеловал ее."
"Медленно и неохотно она отстранилась.
— Я и представить себе ничего подобного не могла.
Он пригладил ее спутанные волосы. Выражение его лица стало серьезным.
