Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
Она попыталась встряхнуться, чтобы выйти из транса, в который вверг ее необычайный чувственный пожар. Ничто в ее прежней жизни не могло подготовить ее к тому, что ей только что довелось пережить в объятиях Гидеона.
Гидеон судорожно вздохнул и начал неторопливо выходить из нее. Мягкое трение успокаивало. Он наклонился, чтобы лизнуть ей сосок.
— Не могу больше, — прошептала Чариз.
— Я знаю, — успокоил ее Гидеон и потянул губами сосок.
С мучительной медлительностью он снова скользнул в нее и нежно прикусил отвердевший сосок.
И вновь она подавила желание сказать те слова, которые он не хотел слышать. Но каждый удар ее сердца заявлял о ее любви к нему.
Инстинктивно она подвигала бедрами, проверяя ощущения. Гидеон застонал и отпустил ее сосок. Чариз погрузила пальцы в его густые волосы и едва не вскрикнула, когда он приподнял ее так, что она села перед ним, все еще слившись с ним в одну плоть.
Он смотрел в ее лицо с глубокой сосредоточенностью. Внутренние мышцы напряглись. Руки его были безжалостны и требовательны, когда он, сжав ее бедра, стал приподнимать ее и опускать, заставляя скользить вверх и вниз.
Туман удовлетворенного изнеможения, который всего минуту назад был таким густым, мгновенно рассеялся; Чариз обхватила Гидеона ногами, чтобы сохранить равновесие, и схватила его за предплечья.
Очень скоро она поймала ритм. С бархатистым смешком он позволил ей повести в этом танце и откинулся назад, упираясь ладонями в матрас, повинуясь ей.
Наслаждение было потрясающе сильным.
До сих пор ей даже не приходило в голову, что она может контролировать то, что происходит между ними. Чариз откинулась назад, отдавшись ощущениям, которые вызывали в ней эти ритмичные толчки. Гидеон заставлял ее чувствовать себя богиней. Женщиной, которая любит и любима.
Дыхание ее участилось. Она снова была близка к оргазму.
— Еще нет, дорогая, — шепнул Гидеон.
Он перекатился на нее сверху и вжал спиной в матрас. Она вскрикнула и обвила его бедра ногами. Он продолжал входить и выходить из нее.
Его обнаженное, покрытое шрамами тело было жарким и скользким под ее цепляющимися за него пальцами. Он стонал и дрожал.
Это было как удар молнии. С каждым толчком он забирал у нее частицу ее души.
