Автор
Серая тьма Боли окутывала Чаризу. Воспоминания обрушиваются на нее: зловещий голос, холодная каменная клетка. Затем она вспоминает, как вломили ее и забрали в плен. Но почему она здесь? Уинчестер, февраль 1821 года — все это кажется вымыслом, но боль — она реальна. Чариза чувствует себя дрожащей и молящейся за каждый кусочек свежей жизни перед ненавистным заключением....
— Я могла бы простить тебя, — сказала Чариз, смахнув с его лба прилипшую прядь.
Он не сводил с нее глаз.
— Как-нибудь на днях, надеюсь, ты сделаешь то же самое для меня.
— Что…
Шокированная, она подняла голову и села в кровати. Шокированная и охваченная развратным неуправляемым любопытством.
— В следующий раз, — сказал Гидеон, толкнув ее на матрас.
Лицо его было сосредоточенным, оно горело желанием. Жар распространялся по венам. Чариз замерла в мучительном ожидании того, что должно за этим последовать. Сердце ее бешено колотилось в предвкушении.
Он навис над ней: большой, мощный, повелевающий. Она подняла колени, охватив его узкие бедра. Он страстно поцеловал ее, она прогнулась ему навстречу. Отвердевшая плоть уперлась в ее живот. Она не могла ждать.
— Держись за мои плечи, — сказал Гидеон.
Чариз повиновалась. Мышцы его были наряжены. Плечи его были словно каменные, скользкие и шелковистые под ее пальцами.
Сердце его громко стучало.
Он выдвинул бедра вперед. Она почувствовала, как ее влажную плоть внизу обдало жаром.
Наконец…
Она затаила дыхание и изо всех сил вцепилась в его плечи. Он хрипло дышал, на лоб упала прядь. На предплечьях его выступили вены.
Было что-то непередаваемо приятное в том, чтобы находиться в фокусе его предельно напряженного внимания.
Он нажал чуть сильнее. Чариз вскрикнула, чувствуя, как растягивается нежная плоть, чтобы принять его.
Гидеон замер.
— Я делаю тебе больно? — хрипло спросил он.
Она подняла голову и быстро поцеловала его, потом еще раз, долго и страстно. Этим утром она почувствовала себя желанной, принцессой, которую холят и лелеют.
— Чариз?
— Не останавливайся, — прошептала она, вдавив пальцы в его плечи.
Он толкнул себя в нее. Ощущение было странным. Тревожным. Возбуждающим. С каждым толчком он все полнее овладевал ее телом. Телом и душой.
Чариз застонала и подвинулась, чтобы ослабить это невыносимое давление. Он вошел еще глубже и замер.
Достигли он своего предела? Чариз прогнулась ему навстречу.
Спина его больше не была напряженной. Мышцы вновь вздулись, и, застонав, он вошел в нее до конца.
